Измена. Любовь не покупается! - Айрин Лакс

— Это текла кровь из носа. От давления! Я в порядке. Просто подожду..

— Не в порядке! — оттесняет меня Дава.

Запоздало понимаю, какой он огромный, давящий. Кажется, занимает весь небольшой коридор.

Он двумя пальцами сжимает мое плечо так, что меня аж корежить начинает.

— К врачу. Немедленно!

Ощущение словно меня сунули под ледяную воду темной ночью. Меня отводят, осматривают. Дава прав, у меня вывихнута лодыжка, а я и не заметила… И рука в крови, кажется, я поцарапалась обо что-то. Об арматурину, пока бежала вниз, зацепилась за что-то.

У меня берут кровь на анализы и размещают в палату.

Здесь тихо, спокойно. Часы медленно текут в никуда.

Но мне здесь не лежится…

Жду, когда медсестра уйдет.

Я потихоньку выбираюсь, как только остаюсь одна и тихонько крадусь туда, где был Натан.

Возле его палаты выставили охрану. Кажется, так просто не пройти… Потихоньку пячусь назад.

— Что непонятного было в словах: вам лучше отдохнуть? — звучит холодно за моей спиной.

Вздрагиваю.

Но заставляю себя сказать:

— Мне нужно быть рядом с мужем.

— Чтобы закончить то, что вы не успели? — холодно интересуется Дава, обойдя меня кругом, будто я опасная змея или бешеное животное. — Что пустите в ход? Подушка на лицо?

— Глупые шутки! Вы не можете удерживать меня здесь, а его — там. Я должна с ним увидеться и хотя бы знать, что с ним! Немедленно…

— Его только закончили осматривать врачи и, возможно, он еще не пришел…

— Вас к себе требует шеф… — появляется рядом кто-то из охранников. — Немедленно.

— Ага!

Я быстро юркаю мимо застывших мужчин и проскальзываю в палату, застыв на пороге.

— Натан!

Муж невероятно бледный, перебинтованный.

Но темные глаза находят мои и загораются.

— Сара.

— Ты идиот! Так и знай, ты идиот! Ничего лучше придумать не мог?!

— Не мог! Потому что ты не хотела меня слушать!

— Я слушала! Но не верила, потому что ты слишком правдоподобно и хорошо лгал мне!

— Я душу перед тобой вывернул, раскрыл все карты. Но ты упрямее ослицы… — отвечает он приглушенно и выдыхает. — Заебался тебя любить! Так заебался любить, что ненавижу, чтоб ты знала!

— Да и пожалуйста! Я тебя тоже… Тоже от всей души ненавижу! Паршивый из тебя актер!

— Ты повелась!

— Нет! То есть да, но нет… А ты.. Ты себя выдал! Паршивый актер! И я тебя тоже ненавижу!

— Ты это уже говорила. Повторяешься… — устало закрывает глаза.

— А мне тебе больше и сказать нечего! — хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть. — То, что ты сделал, это… За гранью! Мне было по-настоящему жутко, стремно и страшно…

— Извини. Я уже не знал, что мне делать. Как ты? Как… ребенок? — волнуется.

— Нет никакого ребенка, Натан. Я соврала! — говорю с отчаянием.

— Вообще-то, судя по анализам, ребенок есть, — звучит за моей спиной.

И, кажется, второе мощное потрясение за этот ужасный вечер я точно не выдержу!

Глава 34

Натан

— Ты схватил мою жену за грудь!

— Я лишь поддержал ее, чтобы не рухнула на пол.

— За грудь?! Других мест не нашлось? Я видел. Ты схватил ее за грудь! Прямиком за сиськи! Ты, Удав, бессмертным себя почувствовал, что ли?!

Я передвигаюсь с трудом, но все мои мысли горят от праведного гнева и возмущения. Меня аж трясет от увиденного! И я…

Оказывается, я невыносимо ревнив в том, что касается моей жены. Я даже сам себя приревновал, когда изображал киллера и был близок к Саре. Вот больной, да?

— Да еб вашу мать, — вздыхает Дава. — В следующий раз позволю беременной женщине упасть, не пошевелю и пальцем. Пусть падают, пусть разбиваются и теряют детей…

— Помолчи. Помоги. Ааа… Ыыы… Почему мне так больно?

Я кряхчу, как старый дед, которому вчера исполнилось сто лет. С трудом заставляю себя передвигаться. Едва дышу.

— Потому что вас расстреляли в упор. Из травмата. Всю обойму. Ладно, половина пролетела мимо, когда вас отбросило. Но в целом, будь это реальные пули, вас бы не спасли. А так легко отделались. Переломы, выбитая ключица, синяки… Царапинки!

— Я в фарш. Молчи, Дава.

— Я сразу сказал, план говно. Все равно что в фекальных водах утопиться…

Неожиданно для себя я начинаю смеяться: вспомнив, как Сара залила фекалиями мои машины. До слез смеюсь… Больно, но смеюсь.

— Кажется, говно меня преследует!

— Можно я это запишу в своих мемуарах? С пометкой, почему никогда не стоит жениться. Вы выглядите чокнутым.

— У тебя есть мемуары? — с удивлением смотрю на Удава.

— Еще нет. Но обязательно будут. Мне есть о чем рассказать. Без имен, разумеется. Заменю вымышленными.

Я перестаю смеяться.

— Надо пересмотреть наш договор и дополнить его в пункте неразглашение данных. Никогда никому и ни о чем ты не расскажешь. Ни под каким вымышленным или измененным именем. Ни намеком, ни подмигиванием!...

— Ваша жена пришла в себя. Вы к ней заглянете? Или позвать вам юриста, чтобы переписать наш договор прямо здесь и сейчас?

К черту его…

Жена важнее!

Моя очередь влететь к ней. Влететь, конечно, громко сказано, я вползаю, как трухлявая мумия. Сарочка сидит на краю кровати, зажав ладони между колен, как примерная девочка.

Глаза большие и испуганные.

— Я беременна, — говорит со слезами на глазах. — По-настоящему! — плачет.

Закрываю за собой дверь.

— То есть тогда ты соврала..

— Соврала, чтобы ты остановился! — выкрикивает Сара. — Иначе бы ты меня взял насильно, как шлюху какую-то.

— Да что за бред… Не стал бы я с тобой, как со шлюхой. Не смог бы.

— Но говорил! И действовал… И все выглядело по-настоящему! И я не могла допустить, чтобы со мной… вот так…

— Я понимаю. Просто понял это слишком поздно. Выходит, сейчас все реально…

— Да! — плачет.