Адвокат Империи 18. Финал - Ник Фабер

её и направился искать столик с закусками. Сам-то я последний раз обедал ещё во время завтрака утром, так что желудок настойчиво требовал, чтобы в него что-нибудь закинули. И чем быстрее, тем лучше. В этом, к слову, одна из причин, по которой я отказался от предложенного мне одним из слуг шампанского. Заливать в пустой желудок алкоголь — самое последнее дело. Что сказать, мне повезло. Нужные мне столики с самой разнообразной снедью обнаружились у самых стен оранжереи. Но самое главное, что я нашёл там не только перекусить, но и более или менее приятную компанию.

— Как поживаете, ваше сиятельство? — поинтересовался я, подходя к массивной фигуре, что стояла у столиков с бокалом и явно выбирала, что такое подцепить с блестящих серебром подносов.

Услышав мой голос, Уваров обернулся и смерил меня весёлым взглядом.

— О, Рахманов. И ты здесь?

— И я здесь, — усмехнулся я. — Виктор пригласил на приём…

— А что? На предыдущие не приглашал? — тут же полюбопытствовал Уваров, но на это у меня имелся чёткий ответ.

— Во время предыдущих я работал, — пожал я плечами. — Не до развлечений было.

— М-м-м, понятно. Есть время для дела и есть время для отдыха.

— Истину молвите.

— Ты главное смотри, чтобы одно не превалировало над другим. А то перегоришь, парень, — посоветовал мне Уваров и подхватил со стола тарталетку с креветкой. — Я видел слишком много молодых парней, которые пережигали себя на работе.

— Куда уж мне. Молодой ещё, чтобы выгорать…

— Ага. Все вы так говорите перед тем, как сгореть подобно спичкам, — фыркнул Уваров. Он хотел уже отправить её себе в рот, как вдруг замер, а его взгляд зацепился за мою правую руку.

— Ты что, порезался?

— Что?

— Твоя ладонь, — он указал на мою конечность бокалом.

Я даже сначала удивился и сам на неё посмотрел. Только спустя пару секунд до меня дошло, о чём именно он говорил.

— А, вы об этом, — я показал ему ладонь с тремя тонкими шрамами от порезов, которые получил при заключении сделок. — Ничего страшного. Считайте это работой…

— Значит, уже заключаешь сделки? — понизив голос спросил он, чему, впрочем, я нисколько не удивился. В конце концов он знал, кто я такой.

— Вы же понимаете, что я не то, что не могу, но даже просто не хочу это обсуждать? — проговорил я с намёком.

— Конечно понял, не дурак, — пожал он плечами и закинул себе в рот тарталетку. — Был бы дурак — не понял.

Я дождался, пока он прожуёт и вытрет руки о салфетку.

— Просто я видел уже такие, — продолжил он, запив закуску шампанским. — Вот глаз и зацепился.

— Видели?

— Да, — задумчиво кивнул Уваров. — У твоего отца. Только у него они на запястье были. Оно там у него всё исполосовано было.

Стоп. Странно. Мне же говорили, что через некоторое время шрамы от порезов исчезнут совсем. Я ещё раз глянул на свою ладонь и присмотрелся к тонким, с трудом заметным шрамам.

— Они у него оставались? — уточнил я, на что Уваров пожал плечами.

— Да без понятия. Просто помню, что видел его один раз на приёме вечером. Тогда их и приметил. К слову, я тут слышал, что у тебя какие-то проблемы с фирмой…

— Проблемы? — бесстрастно спросил я, мысленно обдумывая то, что только что услышал, и Уваров кивнул.

— Да. Говорят, что…

— Мне бы тоже было крайне интересно послушать, — неожиданно произнёс голос за моей спиной. — Какие же у тебя проблемы, Александр?

Обернувшись, я встретился глазами с говорившим.

— Никаких проблем, ваше сиятельство, — пожал я плечами. — Не более чем временные трудности.

— О, Александр. Уж тебе ли не знать, что «временные трудности» — это первое ложное обещание, которое ты даёшь себе, прежде чем мир начинает разваливаться у тебя под ногами, — чуть ли не смакуя каждое слово произнес стоящий передо мной Павел Лазарев.

Правда, этот его пассаж нисколько меня не впечатлил. Особенно если заметить лёгкую и едва заметную улыбку на лице стоящего позади него сына.

— Ну, порой, ваше сиятельство, временные трудности — это лишь временные трудности, — спокойно улыбнулся я и повернулся к стоящей рядом с ним женщине. — Добрый вечер, Валерия. Выглядите потрясающе.

— Спасибо, Александр, — поблагодарила меня за комплимент Лазарева, но сделала это как-то уж… механически. В общем приняла это как должное.

Лазарев явно хотел сказать что-то ещё, но не успел. Собравшиеся в дальней части зала гости зашумели.

— О, — заметил Лазарев. — Похоже, что граф Распутин наконец почтил нас своим присутствием. Василий, Александр, прошу простить, но я оставлю вас. Нужно исполнить роль добропорядочного гостя и поприветствовать хозяина дома. Роман?

— Я догоню, отец.

Лазарев лишь кивнул сыну, после чего направился под руку с супругой в сторону шума.

— Что, всё растрепал уже? — первым делом поинтересовался я, на что Рома едва глаза не закатил.

— Саша, побойся бога, а? Ты забыл, о ком мы говорим? Уверен, что он всё узнал ещё до того, как мы с тобой поговорили.

— Туше, — вынужден был признать я. — Тарталетку с креветкой хочешь?

— Ещё спрашиваешь. Я с утра ничего не ел.

Вот она, профессиональная солидарность.

И да, встречать Виктора я не торопился. Поговорить мы с ним успеем. Зачем влезать в толкучку собравшихся и… о да, как и говорила Лена, он там не один приехал.

Виктор вошёл в оранжерею под руку с Александрой. И выглядели оба просто-таки превосходно. Чёрный фрак моего друга хорошо контрастировал с белым вечерним платьем его спутницы.

Да и сам Виктор не мало так изменился за последние полгода. Удивительно, как сильно на нём они сказались. Мой друг словно открыл для себя тайное знание того, как везде и всюду ходить с идеально ровной спиной и расправленными плечами. Будто стал на голову выше, чем был раньше. Даже солидность появилась и горделивость в осанке.

Впрочем, имелось изменение, которое мне совсем не нравилось.

Вошедший в зал граф Распутин вот уже несколько месяцев щеголял отросшей и идеально подстриженной бородой, которая только добавляла ему пару лет и делала визуально старше.

Но мне это не нравилось по другой причине. Уж больно сильно он теперь походил на того самого Виктора, которого я увидел в тот день…

Тем временем мой друг наконец смог вырваться из окружения обступивших его аристократов, что желали засвидетельствовать своё почтение и нашёл меня взглядом. Что характерно, по выражению его лица я понял, что этот внешне уверенный в себе мужчина остался всё тем же Виктором. Моим лучшим другом, которого я знал большую часть своей новой жизни. Но он изменился. Этого не признать нельзя.