Кайрин 3. Тень алхимика - А. Мирт

Два кольца верхней печати вспыхнули, и на меня обрушилась ледяная вода. «Тюрьма!» Я находился в постоянно движущемся потоке воды в форме цилиндра, ограниченного двумя печатями — верхней и нижней. Воздуха в лёгких оставалось мало.

После тренировок с Корном это положение для меня не было новинкой. Я был уверен, что смогу разломать «тюрьму», но на это потребовалось бы некоторое время. Только вот учитель Рэйн об этом не знал и в любое мгновение мог признать меня проигравшим. Счёт пошёл на секунды. Что делать?

Одной вэ уже было недостаточно, чтобы пробить такую толщу воды. Вот если бы я смог натянуть покров, то у меня вообще не было бы проблем с дыханием… Толстые стены тюрьмы меня защищали даже от атак своего владельца, сейчас я находился в относительной безопасности. Я создал некоторое количество воздуха вокруг своего рта и вдохнул. Но поскольку я находился среди чужой магии, проделать это было действительно сложно. Я сосредоточился и попытался сформировать покров. Это ещё сложнее, но после недавнего вдоха у меня хотя бы есть на это время.

— Учитель, я победила? — донёсся глухой голос Экзы.

Или у меня его нет…

— Пока он может сражаться — ты не победила.

— Но он уже не может сражаться. Он полностью ограничен моим заклинанием.

— Пока он не потеряет сознание или не признает поражение — он не проиграл.

А Рэйн оказался классным мужиком. Дал мне достаточно времени, чтобы призвать покров. Сотни ветряных рыбок тянулись ко мне, не обращая внимания на окружающие меня потоки воды, впитываясь в тело. В водяном цилиндре стали появляться воздушные потоки, нарушающие его форму. Сбоку от себя, внутри цилиндра, я создал попрыгунчик и, активировав, прыгнул на него. Я вылетел из тюрьмы Экзы, расплёскивая воду вокруг.

— Не может быть! — воскликнула она.

— Покров! — донёсся удивлённый голос Дарбана со стороны зелёного закутка. Он был единственным кроме меня воздушником в нашей дюжине, и поэтому сразу же признал его.

Я же заметался вокруг противницы уже без вспомогательных попрыгунчиков, которые она разрушила. Один мой прыжок подкидывал меня на жезл. Вперёд или вверх — зависело от направления толчка ногой. Мне всё ещё было сложно справляться с передвижением, но даже так я стал в несколько раз быстрее. Я ударил Экзу в спину ногой. Она упала вперёд.

Да-да, совершенно не круто бить женщину, да ещё и со спины, но когда она хочет тебя убить или даже всего лишь выкинуть из дюжины, приходится.

Не дав подняться, я прижал её к полу, заломив руку. Позади меня вспыхнула печать и чуть не пробила мне голову стрелой. Пришлось наклониться к воднице ближе, практически лечь на неё, чтобы увернуться.

Эй? Она соображает, что делает? Вернее, какие позы вынуждает меня принимать…

— Слезь с меня, урод! — прохрипела придавленная Экза.

Что ж она так, я вполне симпатичный. Немного обидно слышать это от красивой девушки, что лежит подо мной.

— Сдавайся, — я потянул руку, заломив её сильнее.

Не то чтобы сломанная рука могла действительно остановить Экзу. Но у меня не было меча, чтобы приставить к её горлу.

Хотя…

Я заточил ногти вэ, они стали длинными и очень острыми. Чуть потянув заломленную руку назад, так, чтобы Экза из-за боли оторвала корпус от пола, я приставил когти к её горлу. Подо мной уже сияла голубым ещё одна печать.

— А так? Сдаёшься?

Водница упорно молчала. Печать под нами дрожала от вливаемой в неё силы.

— Экза проиграла. Следующие полгода она не сможет вернуться в дюжину, — проговорил Рэйн.

Ф-фух…

Я испытывал к этому отстранённому парню всё больше уважения. Если бы он этого не сказал, Экза могла бы и не сдаться. Вот что бы мне тогда с ней пришлось делать?

Я тут же отпустил противницу, встал и развеял покров. Однако печать под нами так и не исчезла. Я нахмурился.

— Экза… — предупреждающе проговорил учитель, но водница его не слушала.

— Сдохни, урод! — она активировала печать.

Печать 8

Колдовского сна

И всё-таки в последнее время у меня не ладится с противоположным полом.

Что со мной не так? Зачем меня пытаться убить? Сначала моя девушка оказалась демоном, позже стало известно, что и моей она стала лишь затем, чтобы использовать, а теперь вот меня пытается убить красавица-коллега, притом что лично ей я ничего плохого не сделал. Должно быть, меня прокляли…

Мысль эта мелькнула в одно мгновение. Я оттолкнулся, пытаясь отпрыгнуть, но… не успел. Десяток водяных копий возникло из печати, и две из них проткнули меня насквозь.

Сегодня точно не мой день.

Я посмотрел на расплывающееся на моём животе пятно крови, скосил глаза выше — второе копьё пронзило грудную клетку. Дышать не выходило. Я булькнул на вдохе и чуть не взвыл от боли, а затем увидел серый потолок и золотистые отсветы заклинаний, после чего отключился.

* * *

Мне снился сон. Он был странным. Я в нём не контролировал себя. Будто бы наблюдал за кем-то, но не со стороны, а изнутри.

Я шёл по лесной тропинке. Начинался рассвет. Лучи Рэи пробегали по лицу. Ветер трепал волосы, и это рождало знакомое ощущение уюта.

«Хару?»

Меня охватил детский восторг. Я поддался неожиданному порыву, дал себе волю и помчался вперёд, навстречу Рэе. Ветер дул рядом, будто был другом, и бежал со мной наперегонки, чуть задевая и дразня. Он словно поддавался, шепча: «Ладно, сегодня дам тебе выиграть. Подыграю человеку. Но только в этот раз!»

Дыхание не сбивалось, я бежал легко. Потоки воздуха спереди стали плотнее, я с удовольствием разрезал их телом, ловя лицом сопротивление.

Донёсся аромат цветов, растущих вдоль тропинки, я остановился.

— «Поиграем в другой раз!» — подумал, мысленно обратившись к ветру.

Присев на корточки, стал разглядывать белый цветок. Он покачивался из стороны в сторону под порывами ветра. Я вдохнул его аромат. Сладко.

Меня охватило чувство восторга. По отношению ко всему: к жизни, природе, к Рэе, что спросонок протягивала к земле золотые лучики, словно руки в раскрытых объятиях. В это мгновение я любил весь мир. Это переполняющее чувство было столь прекрасно, что других мыслей не было. Я растерялся от глубины этого странного ощущения. Изображение перед глазами сменилось. Среди деревьев впереди проступила поляна.

Я продолжал чувствовать восторг. Но теперь ощущения раздвоились: один я чувствовал гармонию и непоколебимое спокойствие, потому что находился дома и был здесь хозяином, я-наблюдатель