Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина

Слева, за деревьями, виднелась стройная колокольня с золотым куполом, устремленным ввысь. Поодаль – величественный белокаменный Смоленский собор с его округлыми, словно вылепленными из теста куполами, увенчанными крестами. Он словно держал центр всей этой тишины, как сердце монастыря. Облицовка стен белая, с аркадами, окна – в старинных рамах, а вокруг – ухоженные дорожки, клумбы, стройные деревья, создающие ощущение уюта и уединения.

На противоположной стороне блистал красно-белый фасад Преображенской церкви с золоченым куполом. Здание казалось нарядным и праздничным, как коробка с подарком, неожиданно уцелевшая в вихре столетий. Каждый элемент был выдержан в стиле русского барокко: резные наличники, лепнина, фигурные пилястры.

– Нам в храм? Собор? Искать икону? – Ян перебирал вслух возможные шаги, то и дело озираясь, надеясь увидеть невидимую стрелку, указывающую верное направление.

Мирон пожал плечами. Он тоже мысленно прокручивал десятки вариантов, каждый из которых с одинаковой степенью неопределенности. Его взгляд скользил по монастырскому ансамблю, задерживаясь то на оконных проемах с узорными решетками, то на крепостных стенах, то на темнеющем в глубине входе в собор.

– Не знаю, – повторил он, но на этот раз чуть тише, почти шепотом, боясь, что тишина вокруг обидится на его неуверенность.

– Что? – переспросил Ян, нахмурившись.

– Я не знаю. Я уверен, что разгадка здесь, на этой территории, в этих стенах. Но где именно, не могу понять. То ли это икона, то ли само помещение, то ли направление… – Мирон помедлил. – Мы подошли к краю карты, а дальше только пустота и надпись «здесь уж сами как-то».

Ян, не скрывая досады, обвел глазами монастырский двор. В солнечном свете все выглядело слишком безмятежно, почти празднично, словно времени в запасе у них – целая вечность. Но они-то знали: стрелки на карманных часах неумолимы.

– То есть, – сказал Ян, выдохнув, – либо тебе срочно нужно озарение, либо мы тут застрянем надолго. А если учесть, что наших девчонок держат неизвестно где и Евфимия может оказаться не такой доброй, как мы думаем, да еще может быть замешан какой-то проклинающий старец, нам явно лучше не задерживаться.

Ян присел на лавочку у подножия Преображенской церкви, положил локти на колени и уставился на мостовую. Крошечные цветы пробивались между плит, и ему вдруг стало обидно, что цветы справляются с задачами быстрее, чем они.

– Может, на кладбище пойдем? – неожиданно предложил Ян, вскинув голову. – Все самое мистичное, страшное и интригующее всегда там. Ну, по крайней мере в фильмах.

Мирон тяжело вздохнул и закатил глаза, но не с раздражением, а с тем самым видом, с каким старший брат смотрит на младшего, предлагающего пойти ночью в подвал ради адреналина.

– Скажешь тоже… Кладбище. Это, конечно, звучит драматично, но не вариант.

– Почему это? – не отставал Ян. – Оно же старое, может, там что-то осталось, какие-нибудь символы или даже зацепки.

Мирон покачал головой:

– Потому что в тысяча девятьсот тридцатые сносили целые участки, убирали надгробия, переносили могилы, срывали плиты.

Ян закрыл глаза и с силой провел ладонью по лицу.

– Ох уж эти тридцатые…

– И не говори, – согласился Мирон. – Но есть и хорошая новость. Совсем недавно, во время одной из реконструкций, археологи нашли на территории монастыря десятки надгробных плит. Настоящих. Семнадцатого – девятнадцатого века. Их извлекли аккуратно, расчистили, и теперь они выставлены… – он сделал паузу, – в лапидарии.

– Где?! – Ян распахнул глаза, словно Мирон назвал секретный пароль от портала. – В чем?! Что это вообще за слово? Оно звучит так, будто его выдрали из какого-то старинного заклинания!

Мирон хмыкнул, но пояснил с серьезностью лектора:

– Лапидарий – это выставка каменных артефактов. Плиты, фрагменты надписей, скульптуры, иногда обломки храмов или зданий. Все, что нашли во время раскопок, выставляют как бы под открытым небом или в специально отведенном месте. Это не просто музей, это своего рода кладбище смысла. Все, что осталось от былого.

Ян покачал головой:

– Ну класс, че. Проще, значит, нельзя было назвать? Типа «камешковая», «надгробие-холл» или «музей былой грусти»?

Мирон засмеялся.

Ян махнул рукой и буркнул:

– Ну вот, значит, веди меня к этому… как там его… лапиндарий. Каменные надгробия в одном месте рассматривать все же легче, чем таскаться по всему кладбищу.

Мирон фыркнул и поправил:

– Ла-пи-да-рий. Без «н». И между прочим, он тут совсем недалеко.

Ян медленно кивнул, и они вместе направились по выложенной плитами дорожке – мимо собора с его прохладной тенью. Солнце все еще играло бликами на оконных стеклах монастырских построек, а настроение у ребят поднималось. Ведь они думали, что уже подходят близко к разгадке, и отгоняли мысль, что им придется встретиться с тем, кто проклял кольцо Рябушинских.

Глава 16

Евфимия стояла у двери, нервно поглаживая запястье, и с виноватой улыбкой заговорила:

– Простите меня, пожалуйста. Я просто не знала, как поторопить ваших друзей. А угрозы… ну, они, как показывает опыт, действуют быстро.

Полина буркнула, не поднимая глаз:

– Просьбы тоже, между прочим, работают. Иногда даже лучше.

– Я боялась, что, если все расскажу сразу, вы мне не поверите… – тихо, почти извиняющимся тоном ответила Евфимия, – как тогда, возле Оружейной палаты. Помните? Вы смотрели на меня как на ужасную актрису.

Марина кивнула:

– Не поверили. Но нам и самим все это было интересно – и история, и кольцо, и вы.

Евфимия отвела взгляд.

– Еще раз простите, – сказала она. – В знак примирения… я приглашаю вас к столу. Николай заказал пиццу. Настоящую. Думаю, вам понравится. Хотя… я ее не пробовала, – усмехнулась она грустно.

Девочки переглянулись. Взгляд у Марины был настороженный, у Полины – скорее ироничный, но обе уже чувствовали: страх отступал, уступая место желанию поесть.

– Не волнуйтесь, – добавила Евфимия, чуть подняв руки, как бы сдаваясь. – Это безопасно. Я ничего не собираюсь с вами делать. Да, честно говоря, и не собиралась.

– Надеюсь, – тихо ответила Полина, позволяя себе выдохнуть с облегчением.

В гостиной на столе дымились две коробки пиццы: одна с тонким слоем зелени и кусочками моцареллы, другая с томатами, шампиньонами и ветчиной. Рядом стояли бутылки с соком и стаканы. Все это выглядело неуместно. В интерьерах гостиной должен был быть сервирован по всем правилам стол, а вокруг сидели бы члены семьи Рябушинских.

Марина аккуратно села, Полина уселась сразу, но заглянула в коробку с подозрением.

– Хм. На вид съедобно, – хмыкнула она. –