Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина

– Я давно не сидела за этим столом, – сказала Евфимия, садясь напротив. – Смысла не было.

– А с Николаем за компанию? – осторожно спросила Марина.

– Он предпочитает не есть при мне. Не хочет напоминать, что я не могу.

– А кто он? – спросила Марина и тут же осеклась: – Простите.

Евфимия улыбнулась:

– Все в порядке. Он потомок управляющего Степана. Он был предан нам и решил, что долг его семьи быть рядом со мной и оберегать меня.

Полина взяла кусок пиццы и с жадностью откусила. Марина не отставала, но после первого куска подняла глаза:

– А можно вас спросить?

Евфимия кивнула.

– Вам… не страшно? Ну, быть здесь. Одной. Столько лет.

– Страшно, – просто ответила та.

Евфимия чуть ссутулилась.

– Страшно было вначале, – тихо проговорила она, глядя куда-то за окна. – Не знать о судьбе своих сестер и братьев, представлять, как их уводили чекисты, но все равно надеяться, что им удалось сбежать. Было не по себе остаться одной, когда все, что тебя держало, рушится. Страшно было оттого, что я не знала, где кольцо, что не смогу снять проклятие и так и останусь здесь – жить в вечности без вкуса жизни.

Она сделала паузу, и Марина услышала, как где-то в доме едва слышно скрипнула доска.

– Но потом, – продолжила Евфимия, – страх уходил. Оставалось беспокойство, потом тоска, а после просто грусть. Такая, знаете, как от затянувшейся осени. Серо, влажно, холодно… но привычно.

Полина молча потянулась за вторым куском пиццы, не отрывая взгляда от женщины.

– Благодаря Горькому мне было чем заняться, – с неожиданной теплотой в голосе добавила Евфимия. – Когда он жил здесь, его библиотека была моей отдушиной. Я читала все подряд. Иногда, когда совсем было плохо, я открывала первую попавшуюся книгу и просто следила глазами за словами, даже не вникая, лишь бы что-то текло сквозь сознание. Я все надеялась: вот-вот, еще чуть-чуть… еще немного – и проклятие спадет. И я смогу… путешествовать, много есть, спать или плакать, если захочу.

Полина посмотрела на нее с сочувствием:

– Я очень надеюсь, что ребята вам помогут.

– И я, – мягко улыбнулась Евфимия. – Мы и сами им поможем. Николай сказал, что если мы будем вместе, то быстрее дойдем до конца. Я слышала, что Мирон с Яном поехали в Новодевичий. Мы к ним присоединимся. Так что… собирайтесь, девочки.

Она выпрямилась, и было видно, что в ней вновь проснулась та самая уверенная Евфимия Рябушинская, а не проклятая бессмертная без вкуса жизни.

Глава 17

Под сенью старых деревьев, где солнечные пятна играли на потрескавшемся камне, Мирон с Яном стояли в самом сердце лапидария. Полуразрушенные надгробия с исчезающими буквами, мраморные гирлянды, некогда украшавшие усыпальницы, колонны, утратившие величие, и куски барельефов, в которых все еще угадывались крылья ангелов, лучи солнца или венки из лавра, окружали школьников со всех сторон. Все это лежало на деревянных поддонах или прямо на земле, как рассыпавшийся алфавит истории, которую они тщетно пытались прочесть.

Ян провел пальцем по неровной поверхности каменного блока, на котором едва угадывалась растрескавшаяся розетка, словно застывшее солнце.

– Мы уже все осмотрели, – произнес он устало. – Эти камни, конечно, интересны, вон посмотри: здесь какой-то герб, а тут, кажется, солнце… Но, если честно, – ничего. Ни зацепки, ни ключа. Может, твоя догадка была ошибкой?

Мирон опустил взгляд:

– Теперь думаю, что да… Хотя ведь это было логично. – Он выпрямился и развел руками. – Старые надгробия, символы, загадка – все указывало сюда.

– Даже логика иногда дает сбой. – Ян пожал плечами и посмотрел на товарища с мягкой улыбкой.

Мирон тяжело вздохнул, а потом вытянул руку вперед и сказал:

– Смотри!

По выложенной плиткой тропинке к ним шли трое: Марина, Полина и между ними – Евфимия.

Ян подскочил к ним первым, словно проснулся:

– Что вы тут делаете?

Евфимия кротко улыбнулась.

– Осознала свой глупый поступок, – сказала она. – И решила, что работать командой все-таки лучше.

– Верное решение. – Ян кивнул. В его голосе не было укора, только облегчение.

Они подошли к Мирону, и Полина, оглядываясь на нагромождение камней, спросила:

– А вы что, что-то ищете среди этих… надгробий?

– Осмотрели все, что смогли, – пожал плечами Мирон. – Но ничего, что бы нам помогло. Лапидарий – это, конечно, кладезь прошлого, но…

– А почему вы решили, что ключ к разгадке может быть именно здесь? – Марина провела рукой по гладкой, теплой поверхности плиты, на которой угадывались полустертые слова.

– Искали загадку прошлого в старом камне, – тихо сказал Мирон. – Все слишком очевидно.

Полина усмехнулась:

– Очевидно настолько, что почти нелепо. Я думала, вы будете бродить по кладбищу.

– Я тоже это предлагал, – подал голос Ян. – Но Мирон сказал, что там все порушено.

Марина на мгновение задумалась.

– А ведь здесь есть еще и подземный ход, – заметила она, оглядываясь на мощные стены монастыря. – Родители как-то рассказывали: Новодевичий был соединен с ситцевой мануфактурой Гюбнера в Хамовниках. Им самим хотелось его исследовать.

Мирон вздохнул и машинально поправил очки.

– Да, я слышал… Только этот ход завален, и, если честно, я не понимаю, как Рябушинский связан с Гюбнером.

Евфимия подняла брови, как будто ждала именно этого вопроса.

– Очень просто. Товарищество ситцевой мануфактуры Альберта Гюбнера владело одной из крупнейших фабрик в империи. А наша семья тоже занималась текстилем. У Степана с ним было немало общих дел.

Мирон удивленно почесал затылок:

– Не знал.

Ян хлопнул его по плечу:

– Зато теперь знаешь.

– И где будем его искать? – спросил Ян, глядя то на Евфимию, то на Мирона, то на девушек. Но вместо ответа – только растерянные лица и неловкая тишина. Никто не знал.

– И что будем делать? – повторил он чуть громче. Но и теперь все молчали.

– Как и раньше, просто… искать? – спросил он в третий раз, почти обреченно, разведя руками.

– Да, – кивнул Мирон. – Искать. И, наверное, лучше разделиться. Так охватим больше.

Они молча разошлись в разные стороны. Ни слов, ни указаний – каждый просто интуитивно чувствовал, где должен быть. Мирон остался возле лапидария: каменные плиты, лежащие под открытым небом, тянули его как магнитом. Он водил пальцами по выбитым надписям, отыскивая среди потертых букв что-то, что могло быть зацепкой. Взгляд его метался между трещинами, выбоинами, клеймами, словно он не просто читал камень, а слушал, как он дышит.

Полина и Марина двинулись вдоль старой стены. Каменная кладка выглядела монолитной, но девочки с упорством исследовательниц заглядывали в каждую щель, нащупывали углубления, пытались рассмотреть