Избранное - Кира Алиевна Измайлова

чего признал — в его теории имеются недоработки. Впрочем, его бешеной тяги к знаниям эта неудача нисколько не умалила. Повторюсь, это был настоящий локомотив, несущийся с чудовищной скоростью, а я выполняла роль то ли стоп-крана, то ли угольного тендера, которые худо-бедно замедляли неуправляемое движение.

А после Рождества, которое мы опять отмечали у меня дома, невзирая на сопротивление преподавательского состава (особенно Дамблдора: я уж начала думать, может, он и впрямь неравнодушен к Тому — тот ведь очень красив!), Риддл поймал меня в библиотеке и сказал:

— Пойдем, что расскажу.

Я только вздохнула: это сулило очередную авантюру. Однако поднялась и поплелась вслед за ним — на этот раз снова в лес. Том каким-то образом разведал парочку потайных ходов, так что шастать туда-обратно было очень легко. И славно, а то сидеть в замке очень надоедало, к тому же там не поэкспериментируешь в свое удовольствие. А чудовищных тварей из Запретного леса мы, признаюсь, ни разу не видели. Мне показалось однажды, что вдалеке мелькнули единороги, но это была, скорее всего, просто игра воображения.

Устроившись у костерка и для надежности подстраховавшись согревающими чарами, мы поджарили на огне по кусочку хлеба и по яблоку — была у нас такая традиция, — слопали их, и только после этого Том сказал:

— Я раскопал историю твоего отца.

Я чуть не свалилась с бревна, на котором сидела.

— Постой, я не говорила тебе фамилию! Опять копался у меня в голове?!

— Нет. Я же обещал, что не стану. — Том поставил локти на колени и уставился на меня. — Помнишь, я говорил, что видел на портретах похожие лица? А ты упоминала, что кто-то из родственников был хорошим зельеваром. Вот я прошелся, посмотрел… Потом поискал фамилии, сличил даты. Учти, это все есть в открытом доступе, ты и сама могла бы найти, если бы захотела и имела привычку к систематической работе.

— Не умничай, — огрызнулась я, но не выдержала: — И что же ты накопал?

— Целый детектив, — хмыкнул он. — Например, набросал твое семейное древо и распутал целый клубок преступлений. Лучше бы я потратил это время на учебу, конечно, но это было так интересно, что я не устоял. Рассказывать?

Обледеневшие сучья застучали на ветру, как те самые скелеты в шкафу, я поежилась и протянула руки к огню.

— Давай.

— Садись поближе ко мне… — Том вытащил из сумки помятый пергамент и расстелил его на коленях. — Вот он, твой отец.

— Гектор Септимус… Так он вовсе не Джек!

— А ты думала… Смотри, вот четверо старших братьев и две сестры. Для магов это много, я уже узнавал. Родители тоже еще живы. В побочные линии я не вникал, но там тоже кто-то имеется, пусть полу- и четвертькровные. Это не считая родства с другими семействами.

— Давай, выкладывай свой детектив, — потребовала я, разглядывая небрежно нарисованное генеалогическое древо.

— Это не очень приятная история, — предостерег Том.

— Я догадываюсь. Но все равно выкладывай.

— Ну хорошо. Твоего отца отчислили с шестого курса, — произнес он. — Вот с такой формулировкой…

Том сунул мне под нос безжалостно выдранный из газетной подшивки лист с кричащим заголовком: «Студент-шестикурсник исключен из Хогвартса за тройное предумышленное убийство, совершенное с особой жестокостью и цинизмом!»

Я перечитала дважды, потом подняла на Тома глаза и сказала:

— Да быть не может!

— Еще как может, — сказал он серьезно. — Убийство было тщательно спланировано, это тоже есть в газетах, ну да я все не потащил, прочитаешь сама, если захочешь.

— Но…

— Погоди ужасаться, я начал с конца, специально, — поднял руку Том. — Дело было так… В то время Дамблдор уже направо и налево выкладывал свои идеи насчет равенства и братства. А я думаю, всем молодым парням интересно было, что там, в большом мире. Вот и твой отец решил прогуляться по маггловскому Лондону. Встретил девушку, она ему понравилась. Раз сходил на свидание, другой, да и влюбился. Семья ваша, насколько я понял, достаточно терпима к магглорожденным и вообще магглам. Тем более, он седьмой ребенок в семье, что уж тут…

Я промолчала.

— Если верить газетам, тем вечером он ждал ее на очередное свидание, но не дождался. Додумался зайти к ней домой и спросить у родителей, куда она подевалась.

— И куда же? — спросила я после паузы.

— Девушка оказалась в больнице. Ее поймали в темной подворотне трое ублюдков, избили и жестоко изнасиловали, — без обиняков ответил Том. — Что творилось в обычном мире, я точно не знаю, но предположить могу: судя по тому, что парни остались на свободе, либо у кого-то был влиятельный папа, либо много денег, либо и то, и другое в любых комбинациях.

— А что дальше?

— А дальше… — Том помолчал. — Через несколько дней почти в центре Лондона полиция обнаружила три изувеченных трупа. Тебе с подробностями или как?

— С подробностями, — выговорила я.

— Как скажешь. Если будешь блевать, то не на меня, а в сторонку, ладно? — попросил он и продолжил: — Перед смертью этих троих жестоко пытали. Причем убийца явно подготовился: ни единого свидетеля, никаких следов, отпечатков и так далее. Как уж он выманил их в то место, маггловской полиции было неведомо, но факт налицо. Начали поговаривать о новом Потрошителе.

— Да не тяни ты!

— Я не тяну, я рассказываю по порядку. В «Пророке» картина более полная. Имена этих троих были в газетах. Твой отец никуда не торопился. Он нашел их, потом приложил Конфундусом или даже Империо и отвел в заранее присмотренное место. Затем кого-то из них допросил и выяснил, кто был зачинщиком. А потом началось веселье, да какое! С огоньком, в прямом смысле слова… — в глазах Тома снова плясало пламя. — Если вкратце, сперва были Круциатусы, а потом все трое лишились… м-м-м… мужских органов. Одному их сожгли, причем сделали это медленно. Силенцио — и ни звука никто не услышал, хотя вопить он должен был жутко. Другому срезали начисто — и этот умер от болевого шока и кровопотери. Третьему размозжили, и тоже — болевой шок и смерть. Никаких следов, повторюсь, никаких надписей кровью и прочей чуши.

Я сглотнула.

— Сперва думали на маньяка, только кто-то в маггловской полиции оказался более-менее наблюдательным и сообразил, что это именно те трое, что недавно изнасиловали девушку. Стало быть, это месть. А мстить мог либо ее отец — но тот сам слег с сердечным приступом, а