Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— Понятно, — протянул Том, посерьезнев. — Интересные дела. Ну что ж, посмотрим, как к моему побегу отнесутся в школе. Сделаем выводы. А уж исходя из них решим, как себя вести. Согласна?

— Конечно. И вот еще: папа рекомендовал поумерить прыть. Твои эксперименты очень уж бросаются в глаза.

Том подумал и кивнул.

— Согласен. Я пока займусь теорией, а заодно тебя подтяну если не до своего уровня, то хоть повыше твоего среднего.

— Сам ты средний! — я треснула его подушкой и гордо удалилась. Потом вернулась и спросила: — На ферму с нами поедешь?

Он удивленно посмотрел на меня.

— Летом мы на ферму перебираемся, бабушке помогать, — пояснила я. — Отец договаривается со сменщиком, чтобы отпустили надолго, мама приезжает в отпуск и на выходные, ну а я все время там.

— А что… можно? — недоверчиво спросил Том.

— Отработаешь, — ядовито улыбнулась я. — Когда никто не видит, можно сено чарами перекидывать. Ты же без палочки умеешь, не отследят.

— Ага, главное, ты такого не пробуй, а то сожжешь весь стог, — фыркнул он. — Впрочем, ты можешь поливать огород. Это у тебя хорошо получается.

— Там речка есть, если тепло, можно купаться, — продолжала я соблазнять. — И лес. Ну и вообще — природа. Ты же сам сказал тогда в поезде, что из Лондона не выбирался. Опять же, папа может порассказать много интересного…

— Если меня не запрут в школе или в приюте на замок, я с удовольствием приму твое предложение, — церемонно ответил Том. Подумал и добавил: — А запрут, так я дверь вынесу и смоюсь. Как ты сказала? Ищи ветра в поле.

— Значит, договорились!

* * *

В школе на нас как-то странно косились, а следом с нами пожелал побеседовать почему-то не директор, которому мы, правду говоря, были глубоко безразличны, не наш декан, а вездесущий Дамблдор.

— Дети-дети, — укоризненно проговорил он, поглаживая рыжеватую бороду. — Разве можно так поступать? Том, где твое чувство ответственности?

— Вот оно, сэр, — совершенно серьезно сказал тот, указав на меня. Я улыбнулась.

— Я слышал, ты нарушил правила, и вместо того, чтобы вернуться в приют, куда-то сбежал. А теперь поговаривают, что ты гостил у однокурсницы, это так?

— Да, а что?

— Но Том, так поступать нельзя!

— Почему, сэр? — удивилась я. — Том сирота, я пригласила его погостить у себя дома, только и всего. Мне показалось, ему приятнее будет отметить день рождения в семье.

Том посмотрел на меня с плохо скрываемой злобой, но промолчал, понимая, к чему я клоню.

— Мы не могли тебя отыскать, мой мальчик, — продолжал Дамблдор.

— А зачем меня искать, сэр? — поразился тот. — Я и на улице не пропаду, не то что дома у Редли. А в приюте наверняка только порадовались тому, что я не вернулся. И не вернусь, — добавил он, подумав. — Миссис Редли была настолько добра, что пригласила меня к себе на летние каникулы. Думаю, она не откажется подписать необходимые документы в приюте, что уж там потребуется.

Я сперва не поняла, почему он не сказал «мистер Редли», а потом сообразила: моего отца Дамблдору видеть точно не нужно.

— Конечно, не откажется, — кивнула я. — Том ей очень понравился.

Это уж точно, при желании Том мог быть само обаяние. А мог и напугать.

— Том, но ты ведь понимаешь, что очень силен, а владеть магией как следует не выучился, — не отставал Дамблдор. — Ты можешь навредить простым людям!

— Я обязуюсь не прибегать к магии на каникулах, — запросто солгал тот. — Простите, сэр, но я никогда не покидал Лондона, не считая поездки в Хогвартс, а сидеть за решеткой все лето — скверная альтернатива помощи на ферме.

Том всегда говорил, что обещания, данные под давлением обстоятельств, ничего не стоят. А давать клятву он не собирался. Вдобавок он не уточнил, о какой именно магии идет речь, а дьявол кроется в деталях, как говорит бабушка Марта.

Дамблдор недовольно пожевал губами, потом вздохнул и сказал:

— Выйди пока, Том.

Он подождал, пока за тем закроется дверь, и обратился ко мне:

— Девочка моя, боюсь, ты не вполне понимаешь, с кем имеешь дело…

— С Томом Риддлом, разве нет, сэр? — удивилась я.

— Вот именно! — воздел он палец. — Он очень сильный волшебник, настоящий самородок, неограненный бриллиант… Увы, он еще в очень раннем возрасте научился применять магию не во имя всеобщего блага, а ради своей выгоды и удовольствия. И еще, Томасина, этот мальчик очень жесток. Ради забавы он мучил и убивал животных, издевался над однокашниками, отбирал у них вещи и деньги, и я не думаю, чтобы он единомоментно позабыл свои привычки.

— Не замечала за ним ничего подобного, сэр, — пожала я плечами. — Да и кто из нас в детстве не отрывал мухам лапки и не таскал кошек за хвост? Ну а после его рассказов о приюте я как-то не удивлена тому, что он далек от доброты и всепрощения. Если я верно поняла, не нападай он первым, то попросту не выжил бы. Право сильного никто не отменял, сэр.

Дамблдор недовольно покашлял.

— А как вы можете объяснить тот факт, что вас не сумели отыскать? — спросил он.

— Понятия не имею, сэр, — пожала я плечами, — я в таком не разбираюсь. Может быть, Том что-то отчудил, но он ни о чем подобном не говорил, а мне и в голову не пришло, что его станут искать, он ведь ничейный.

— В последний раз вас видели выходящими из лавки Олливандера, — сказал он. — Что вы там делали?

— Мне не удаются чары, и я подумала, может, с палочкой что-то не так, — бесхитростно ответила я. — Вот и зашла к мастеру спросить. Но нет, все оказалось в порядке, просто мне нужно усерднее заниматься.

— Ну хорошо, иди, — сдался Дамблдор, а я подумала, что на его занятиях мне придется пользоваться старой палочкой. Что ж, это даже интересно!

Том поджидал меня на лестнице.

— Хитро ты, — сказал он и отломил мне половинку яблока.

— Ты слышал?

— Конечно. Плевое дело, он чары от прослушивания не наложил. Потом научу, как подслушивать, полезная штука…

Я