Грани лучшего мира - Антон Юрьевич Ханыгин

С окраины небольшого лагеря донесся непонятный шум. С какой именно окраины — непонятно, потому что исковерканный ландшафт леса вновь изменился. Доверившись луне, стыдливо прикрывающейся обрывками туч, можно было догадаться, что с востока, со стороны Нового Крустока, к отряду Комитета приближалась некая опасность. Напрягая глаза, чтобы увидеть происходящее в светлой темноте, Шеклоз прошептал какое-то ругательство и пошел на взволнованные голоса солдат, раздраженно бросив по пути:

— Как же я ненавижу эту дурную привычку всемогущего случая. Сколько еще раз он будет перебивать меня?..

С арьергарда прибежал запыхавшийся дозорный и о чем-то сбивчиво доложил Мирею. Рядом стоял Демид и зачем-то пинал небольшой камешек, который делал в воздухе петлю и возвращался на прежнее место. Достаточно увлекательно, если забыть, что за глупой забавой скрывалась ужасающая сила. Коваленуапа в это время сидела на земле немного в стороне и, прикрыв глаза, тщетно пыталась услышать бестелесные голоса. Ни фасилиец, ни дикарка никак не отреагировали на приближение Шеклоза и Аменира, продолжая заниматься своими делами. Комит колоний к этому моменту уже командовал сворачиванием лагеря.

— Где носит твоих глазастых агентов, когда они так нужны? — раздраженно спросил Мирей, скользнув озлобленным взглядом по шпиону. — Почему ты не выставил хотя бы нескольких человек на востоке?

— В моем распоряжении не так уж и много людей, а восток представлялся наиболее безопасным направлением, — возразил Шеклоз. — Что случилось?

— Огромная толпа фармагулов с окрестностей Нового Крустока идет по нашему следу. Скоро они будут здесь.

Пробегающий мимо молодой ополченец выронил колчан и неуклюже наступил на него, сломав десяток стрел. Мирей грозно взглянул на побледневшего мальчишку, но не стал даже ругаться — он чувствовал, что злость ему очень скоро пригодится.

— Следует организовывать оборону, а не сворачивать лагерь, — сказал Шеклоз, глядя на ополченца, суетливо собирающего обломки стрел дрожащими руками.

— У нас еще есть шанс уйти без лишнего кровопролития, — возразил комит колоний. — Или ты опять за старое?

— У нас нет шанса уйти, — шпион озвучил мысли всех, кто хоть однажды сталкивался с бледнокожими марионетками Маноя Сара. — Фармагулы быстрее обычных людей и ориентируются в пространстве иначе, поэтому измененный лес им не помеха, в отличие от нас. От них не уйти, но можно попробовать отбиться…

Демид в очередной раз пнул камень, но тот решил наконец сбежать от приставучего фасилийца и улетел на окраину лагеря, постоянно меняя траекторию движения, словно хотел обогнуть одному ему видимые препятствия. Своевольный снаряд едва не угодил в голову Ерому, который испуганно бегал вокруг наполовину разобранного шатра и поторапливал своих телохранителей, выносящих складную мебель и сворачивающих цветастую ткань.

— Коваленуапа, — позвал бывший первый помощник.

Дикарка открыла глаза и посмотрела на него. Он стоял к ней спиной, но почувствовал ее взгляд и безмолвный отклик: "Да, я слушаю тебя". Между ними давно установилась прочная связь, сущность которой понять они не могли, да, в общем-то, и не пытались. Просто Демид и Коваленуапа оба были последними — последний из команды "Отважной куртизанки" и последняя из племени Наджуза.

— Как у городских ворот, — сказал фасилиец. — Можешь так же?

Девушка отрицательно покачала головой. Судя по всему, сейчас к отряду Комитета приближался слишком много фармагулов. Если она выпустит через свое тело столько душ, запечатанных в мертвых телах, то погибнет. А если вдруг и останется в живых, то на очень длительное время станет бесполезна.

— Понятно, — произнес Демид, подыскивая новый камень для пинания. — Извини, что потревожил.

Наблюдавший за странным диалогом Мирей выругался и повернулся к Шеклозу.

— Мы скоро умрем, — тихо произнес комит колоний. — Но как только смерть начнет любовно душить меня, я убью тебя своими руками. Не могу оставить такое удовольствие безмозглым бледнокожим тварям.

— Сомневаюсь, что у вас это получится, — глава Тайной канцелярии сверкнул своей раздражающей улыбкой. — Ведь единственный способ спасти Алокрию — пожертвовать собой, защищая меня, Мадзунту и реаманта от преследующих нас фармагулов. Вы организуете оборону, выиграете для нас немного времени и умрете как герои.

— Да как ты… — почти вспылил Мирей, но осекся на полуслове.

Комит колоний хоть и был, по сути, малограмотным моряком и грубоватым адмиралом, но его невозможно назвать глупцом или трусом. И сейчас он понимал, что Шеклоз прав.

— К сожалению, вы, мастер Сил, не сможете отправиться с нами и привести свой приговор в исполнение, когда все закончится, — наигранно вздохнул шпион. — Ведь без вашего командования все эти люди погибнут почем зря, а затем та же участь настигнет нас и всю остальную Алокрию, а то и весь мир — от купола-то больше некому будет избавиться.

И снова он был прав. Ярость и бессилие слились для Мирея воедино, породив то ли иступленную немощь, то ли беспомощную злобу. Желание собственноручно покарать преступника вступило в борьбу с долгом, но спасение Алокрии быстро одержало верх. Безусловно, если Сил погибнет, то Шеклоз в итоге окажется в выигрыше. Придется позволить ему жить, чтобы сохранить этот несправедливый и жестокий мир. Быть может, когда-нибудь все изменится…

— Идите к куполу, — буркнул Мирей, отводя глаза в сторону. — Мы вас прикроем первое время, а там нагоните агентов из Тайной канцелярии.

— Я могу попробовать… — произнес Аменир, задумчиво глядя на восток.

— Не задерживайтесь! — рявкнул комит колоний. — Выступайте немедленно.

Силу очень хотелось, чтобы Шеклоз быстрее ушел из лагеря, иначе велик риск того, что он сорвется и убьет шпиона. Оказывается, праведный гнев может послужить причиной гибели целого мира…

— У меня есть идея, — настаивал реамант.

— Мне плевать, что у тебя там есть. Нам сейчас не до фокусов.

— Я хочу избежать человеческих жертв, — голос Аменира дрожал, но он не собирался отступать. — Пусть мастер Шеклоз и Коваленуапа идут вперед, а я останусь здесь.

— Да что ты, вообще, можешь сделать? — раздраженно спросил Мирей.

— Спасти этих людей, — заявил юноша.

Вышло не очень эффектно — на последнем слове Кара подвело самообладание и вместо уверенного тона, не терпящего каких-либо возражений, раздался жалобный писк. Повисло неловкое молчание.

— Под воздействием ирреальных ветров местная природа стала хаотичной по своей сути, но очень податливой, — пояснил Аменир, с трудом выдерживая недоверчивый взгляд комита колоний. — Я могу попробовать сделать какое-нибудь заграждение от фармагулов или сбить их с пути.

— Только попробовать? — скривился Мирей.

Несмотря на нехватку времени, которая готова была обернуться катастрофой, Шеклоз стоял и с интересом наблюдал за диалогом бывшего адмирала и реаманта. Наиболее удобный момент для отхода был уже утерян, да и Аменир, проявив несвойственную ему настойчивость, решил остаться с отрядом Комитета, чтобы попытаться защитить людей от кошмарной участи быть разорванными марионетками обезумевшего фармагика. А