Петр I. Материалы для биографии. Том 3, 1699–1700 - Михаил Михайлович Богословский

приглашению посланников «для развязания заходящих трудностей» Маврокордато приехал на посольский двор и имел продолжительный разговор с посланниками. Он попросил посланников подать ему латинские статьи как в прежней посланничьей редакции, где их было 20, так и в новой, которую составили они с рейз-эфенди, — в 14 статьях. Когда те и другие статьи были ему поданы, он, «смотря в них», вновь сделал оговорку относительно редакций. Выразив похвалу посланничьей редакции в 20 статьях, которые были «добры и слагательны», он сказал, что им с рейз-эфенди все же показалось, что их написано слишком много, и поэтому, посоветовавшись между собой, они уместили текст договора, не изменяя его содержания, «все дело без умаления», в 14 статей размерами каждая «попространнее». Эти 14 статей были прочтены визирю и им одобрены. Поэтому в дальнейшем прибавлять к ним чего-нибудь уже невозможно; следует ограничиться только редакционной работой: если в тех статьях «в речениях» показались им, посланникам, некоторые трудности, пусть они об этом объявят. Посланники согласились принять текст в 14 статей, сделав только оговорку относительно отдельных выражений, и с своей стороны указали на необходимость редакционной обработки текста: «Того-де они не спорят, что из 20 статей написано 14; только-де сумнение им есть в некоторых речениях, которые написаны неявно. И чтоб те сумнительства по общему совету исправить и написать явственнее»[1082].

Текст трактата в процессе переговоров подвергся следующим изменениям. Первоначальный проект посланников, представленный ими на III конференции, был изложен в 16 статьях. Затем уже в мае текст договора состоял из 20 статей. Маврокордато и рейз-эфенди переделали его, не меняя содержания, на 14 статей. Текст в 14 статей был принят после продолжительных редакционных переговоров, стал окончательным текстом, который и был подписан. В дальнейшем, следя за редакционной обработкой договора, мы будем иметь в виду этот, получивший утверждение, текст.

В происшедшей затем беседе Маврокордато с посланниками на посольском дворе по вопросам редакционного характера вновь были просмотрены титул и все 14 статей проекта. Разногласия вызывали титул и первые 8 статей, относительно остальных 6 статей (9–14) Маврокордато заявил, что он «ни в чем не спорит и написаны зело добры». Ho и этой продолжительной беседою трудности не были окончательно «развязаны», и «пересылки» для переговоров редакционного же характера продолжалась и после 22 мая[1083].

Проследим теперь ход этих переговоров по вопросам, касавшимся титула в предисловии и в тексте 14 статей. Что касается царского титула, то турки предоставляли посланникам свободу в русском экземпляре договора писать распространенный титул; сами же в своем экземпляре соглашались написать царский титул только в том виде, в каком он написан был в Карловицком договоре и в котором вообще он в турецких канцеляриях писался исстари[1084]. Они протестовали против наименований в титуле «пресветлейший», «державнейший», «священное царское величество» и уже ни за что не соглашались, даже и в русском экземпляре, на следующие наименования царя: «августиссимейший» и «император», на которых настаивали посланники. Маврокордато говорил, что императором султан называет только цесаря, потому что он считается первым между христианскими государями. Русские представители горячо возражали. Пресветлейшим, державнейшим и царским величеством называют царя все христианские государи. «Такими титлами не доведется именоваться тем государям, которые не самодержцы, а великий государь на свете из христианских государей самодержавный и преславный, государства в державе его содержатся многие, против цесарского государства гораздо больше». Маврокордато соглашался, что царь из христианских государей «преславный» и государства его самые пространные и по самой правде не только ему следует именоваться такими титулами, но именно ему, а не иному кому следует называться и цесарем, потому что все православные содержатся в его государствах. Однако турки «для застарелой своей гордости того не уступят и никакой прибавки перед Карловицким договором в титлах не учинят». И цесаря султан «августиссимейшим» никогда не называет: этим титулом пользуется только сам султан, и даже цесарь его так именует, что он может доказать, предъявив посланникам цесарские и султанские грамоты. А «священным» турки и цесаря не пишут, потому что это слово у них «самое жестокое, и досадное, и ненавидимое. И хотя б де Турское государство и упало когда, однако бы того слова никому они в титлах не написали… как-де христиане гнушаются турками или и всеми бусурманами, тако ж и бусурманы христианами гнушаются ж». Потому турки и не согласятся именовать христианского государя «священным»[1085].

Посланники, упрекая Маврокордато в разговоре с ними 22 мая за несговорчивость относительно титула, говорили, что они знают, что отказ Маврокордато называть государя «величеством» вызван нежеланием сравнять его с султаном. «Только-де, — прибавили они, — Господь Бог силен и милостив, может возвысить и прославить его, великого государя, паче всех государей». Маврокордато в ответ заявил, что «какие его труды и радения в том деле он понес, это единому Богу известно. Он больше всех желает, чтоб Господь Бог державу его царского величества на свете прославил и возвысил. По своему желанию он все бы исполнил и приписал, что к чести государской надобно. Только его прибавка не будет прочна, потому что блистательная Порта ее принять не похочет». Поэтому прибавлять к титулу надо то, что впредь может в нем остаться, а чего нельзя сделать, о том ненадобно и говорить[1086]. Уговаривая посланников не настаивать на тех названиях в титуле, на которые они претендовали, Маврокордато указывал, что в турецком тексте государь будет назван: «Междо всеми избраннейший и изряднейший, и такое-де описание лучше всех титл у турков почитается, понеже избраннейший и изряднейший один он — великий государь». Султан прежде писался «страшнейшим и грознейшим и победительнейшим междо всеми государи», теперь так не пишет «и большими титлами себя не возвышает, а должно ево такими титлами возвышать подданным ево, а не самому государю»[1087]. В окончательно утвержденном русском тексте договора Петр наименован «пресветлейшим, державнейшим» и «священным царским величеством», но от титулов «августиссимейший император» посланники и в русском экземпляре должны были отказаться[1088]. В турецком тексте Петр назван «преславнейшим» и «преизбраннейшим»[1089].

Предметами редакционной работы и возникавших при ней споров в самых 14 статьях текста были, во-первых, выражения, которыми обозначалось некоторое существенное, реальное содержание, а во-вторых, чисто словесные обороты, не менявшие существа дела, но казавшиеся обеим сторонам неясными, или двусмысленными, или вообще почему-либо считавшиеся тою или другою стороной неподходящими. При этом вновь обсуждались вопросы, уже бывшие предметом неоднократного обсуждения на конференциях, в беседах Маврокордато с посланниками и в прежних «пересылках» между ними; вновь затрагивались вопросы по существу; возникали споры, в которых