История Армении - Киракос Гандзакеци

После Иованнеса царство перешло к сыну Ашота — Гагику[379] — на два года. Итак, после смерти Иованнеса, которого звали также Смбатом, ишханы и войско, и особенно патриарх Петрос, договорившись, собрались у врат достославного кафедрального собора Ани и посадили царем над собой Гагика, племянника Иованнеса, поклявшись и дав обет верою служить ему. А он не заботился о военной мощи, с помощью которой управляется страна, меж тем в то время особенно в пору было бы могущество, ибо государство Измаила было в тревоге, поскольку, как мы у/92/же указывали, на них напали скифы[380]. В волнении было также [царство] греков. Но он (Гагик), ввиду того что с детства пристрастился к чтению книг, [только] этим и занимался. Узнав об этом, греки обманом зазвали его к себе, тем более что им споспешествовали ишханы, коварно изменившие клятве — чистосердечно поддерживать власть его над собою; но они не остались верными клятве. И содеянное ими погубило и их самих, и страну нашу, ибо поехавшего к грекам [Гагика] заточили [в темницу] на острове, на его же место был послан правитель на один год.

А жители нашей страны[381], угрожая и коварно нападая друг на друга с тяжкими обвинениями в приверженности к агарянам, замышляли предать один другого императору; [клеветали] на ишханов и даже на патриарха, а тот — на них, вследствие чего и выселили их вопреки их воле, увезли из родных мест. Оставшиеся же, точно брошенные на произвол судьбы[382], попирались ногами. И владычествовали греки двадцать и один год.

После чего пламя, раздуваемое южным ураганом, пригнало зверей-людоедов, которые, предав огню, дотла уничтожили народ наш, и еще более — город Ани, ибо кровожадный зверь тот, что прозывался Алп-Асланом, осаждал его в течение двадцати семи дней, а затем, захватив, истребил /93/ жителей города Ани, не пощадив никого[383].

И царская ветвь наша пресеклась[384], ибо, хотя и существовали еще кое-где владения вроде [владений] Кюрикэ в городе Лори и окрестностях его (ибо ведь и он был из рода Багратидов), а также другой Гагик, царь Вананда и Карса, который поехал к грекам, однако главная [ветвь] пресеклась при Гагике, остальные подпали под власть вишапа, а часть бежала к греческому императору. И они завладели всей страной. Греки же отдали переселившимся к ним во владение земли и города близ Кесарии и Себастии, которые были отданы [императором] обоим царям Гагикам.

А католикосу Петросу император оказал великие почести и посадил его на золотое кресло. Когда тот встал с кресла и хотел выйти, какой-то епископ — звали его Елисэ — [хотел] взять золотой трон, на котором сидел католикос, но дворцовые служители не отдали его. И император спросил епископа, дескать: «Зачем ты берешь его?» И епископ ответил ему: «У нас такой обычай: никто не должен садиться на стул, на котором сидел католи/94/кос». И император изумился уважению, которое оказывал епископ католикосу, и приказал служителям позволить епископу взять [кресло]. И сказал ему: «Стоит оно семь тысяч дахеканов; возьми и спрячь его в честь твоего католикоса».

Случилось как-то в дни богоявления собраться в городе Трапезуйте великому множеству христиан и других для освящения воды, как это принято у христиан. Греки из зависти к армянам поставили патриарха Петроса с его людьми у верхнего [течения] реки, а сами [встали] у нижнего с такой целью: считать благословение армян неполным, а самим, стоя внизу, снова освящать [воду], освященную армянами. Они также приучили белого голубя, чтобы тот, прилетев, коснулся воды и взмыл, чтобы тем самым обмануть упрямых: дескать, дух святой снизошел в образе голубя.

Когда патриарх Петрос стал молиться, вода речная повернула вверх и засиял яркий свет, затмивший лучи солнечные. А когда прилетел их голубь, чтобы коснуться воды, как он был приучен, /95/ вдруг устремился на голубя орел, схватил его и улетел. Греки все были крайне пристыжены и поневоле восхваляли веру армян[385].

Император приказал патриарху установить свой престол в Себастии и оттуда управлять паствой своей. Там оставался патриарх до кончины своей; и упокоен там в Себастии, пробыв католикосом тридцать девять лет. А после него [католикосом был] недолго владыка Хачик[386]. Затем народ армянский[387], собравшись воедино, посадил на патриарший престол владыку Ваграма, которого нарекли Григорисом[388], мужа мудрого и добродетельного, сына Григора Магистроса[389] из города Бджни, внука мученика Васака. Он попросил своего отца истолковать искусство грамматики, ибо тот был ученым; и он истолковал [грамматику] искусным слогом. Этот чудесный патриарх перевел множество повествований о божьих мучениках из панегирических сочинений греков и сирийцев. Задумал он поехать спустя некоторое время в город Рим на поклонение мощам святых апостолов Петра и Павла и поделился своей думой с неким вардапетом, по имени Геворг. И, призвав паству свою — епис/96/копов, иереев и князей, сообщил им о своем измерении. А те, ударившись в слезы, горько плакали и умоляли его не оставлять их сирыми и без пастыря. Но он сказал им: «Я дал обет, и нельзя мне лгать, поищите себе человека, и я рукоположу его вместо себя». И передавал [эту] весть тот вардапет Геворг, которого мы выше упомянули. А прихожане, не соглашаясь и продолжая твердить ту же мольбу, не могли найти никого в наместники ему (католикосу). Тогда Геворг сказал им: «Зачем вы так умоляете его? Ведь он дал обет поехать, я знаю его намерение, и он не изменит его, Вот он я, пусть он рукоположит меня в преемники себе».

Католикос, услыхав об этом, удивился и исполнился гнева, ибо Геворг дал клятву поехать вместе с ним; однако вопреки воле своей рукоположил его, а сам отправился в путешествие. И сел Геворг[390] на престол его. А святой патриарх отправился в Рим. Народ франкский воздал ему великие почести. И, исполнив обет свой, он поднялся на корабль, чтобы приехать в Константинополь и заниматься [здесь] переводами. На море поднялась страшная буря, которая погнала корабль в другую сторону и вынесла их в Египет. Служители, сопровождавшие его, испугались, ибо у жителей страны той было в обычае грабить пригнанные бурей корабли и убивать [людей].

/97/ Святой патриарх Григорис стал творить молитву, и в Египте начался сильный дождь, какого никогда [здесь] не было. Жители страны, увидев это, ужаснулись, но агарянин, царствовавший у них, был человеком мудрым, он призвал