Славута и окрестности - Владимир Резник

больше некуда. Было ещё несколько маленьких, похожих на будки часовых домиков, трансформаторная коробка и две огромных цистерны, облепленные картинками с черепом и костями, за высокими заборами с колючкой. И ещё в центре была приподнятая площадка из бетона. И всё. А вокруг, на сколько глаз хватит, одна пустыня. Пыль, кактусы и ничего похожего на музей. У входа в ангар оказалась билетная касса. Постояльцы наши взяли билеты, их сверили с каким-то списком, и они прошли внутрь. Бабка же моя ничего не брала, а перездоровалась со всеми, кто там был: и с билетёршей, и с охранником, а с одним пожилым крупным толстяком даже обнялась. Они хлопали друг друга по спинам как давно не видевшиеся близкие друзья, и мне показалось, что толстяк даже прослезился.

— А это мой внучок, Джошуа, — представила меня бабка.

Все закудахтали, и мне тоже пришлось поздороваться со всеми по очереди. Каждый, конечно, должен был сказать какую-нибудь глупость: или что я такой большой вырос, или что я так похож на свою бабушку. Всегда чувствую себя по-дурацки в таких ситуациях. Стоишь, улыбаешься, как кретин, и поддакиваешь, пока они там сюсюкают. Толстяк дал мне бутылку воды, а билетёрша сунула под нос вазочку с леденцами, и мне пришлось взять один. Терпеть не могу эту липкую дрянь. Вечно у меня с ними проблемы. И в этот раз тоже. Я сунул его в карман и забыл выкинуть. Потом он растаял, прилип и чуть не испортил мне новые шорты.

— Так ты, Мэгги, привела его показать место, где мы спасали мир? — спросил бабку толстяк и обратился уже ко мне. — Ты же знаешь, что мы с твоей бабушкой спасали мир? Много лет подряд, по два раза в неделю. Ну, а на остальные дни там было ещё пару спасателей. Но мы были самые главные. Супермены. Вот так-то.

— Да ну тебя, Магнус, — засмеялась бабка, — ты мне совсем парня запутаешь. Давай лучше проведи ему экскурсию. Рассказываешь ты лучше меня, а я пока тут с Ивон поболтаю.

— Есть, мой лейтенант, — вытянулся толстяк и изобразил отдачу чести. Все засмеялись.

Магнус положил мне здоровенную лапу на плечо.

— Ну что, Джошуа. Ты, конечно, знаешь, где находишься?

Я только плечами пожал. Толстяк изумлённо посмотрел на меня.

— Ну, тогда начнём с самого начала, — и потащил меня на улицу, к той бетонной площадке. Она была как бы разрезана надвое, и одна её половина поднята на пару футов выше другой. А в центре оказалась большая круглая дыра, прикрытая стеклянным куполом. Толстяк подвёл меня туда и молча встал рядом. Я заглянул внутрь, и у меня закружилась голова. Это была шахта, такая глубокая, что я даже не сразу увидел дно. А в ней стояла ракета. Настоящая огромная ракета, высотой с пяти, а может и с семиэтажный дом. По боку шла надпись «США» и что-то ещё, что я не смог разглядеть.

— Межконтинентальная баллистическая ракета Титан-2, — торжественно сказал толстяк. — А вот эта штука наверху — ядерная боеголовка. Теперь понял где ты?

Потом он потащил меня обратно к ангару, а там по лестнице, идущей вниз, под землю. У лестницы было пять или шесть пролётов. Мы шли и шли. Я пытался прикинуть, как мы глубоко под землёй, но всё время сбивался в умножении. А потом лестница закончилась, и начались тоннели. Они уходили в разные стороны и разветвлялись, как в лабиринте. Толстенные железные двери, чёрные кабели по стенам, кодовые замки. После сухой жары наверху тут было холодно и сыро. Мы побродили по этим тоннелям и зашли в комнату, заставленную серыми металлическими шкафами с лампочками, кнопками и шкалами — «центр управления», как назвал её Магнус. В центре комнаты стоял большой пульт и пара кресел.

— Вот тут сидел я, — показал Магнус на одно из них, — а вот тут твоя бабушка.

Он раздулся от важности и стал ещё толще.

— Если бы пришла команда на пуск, то мы с ней должны были бы достать из этого сейфа, — он ткнул пальцем в красный металлический ящик с двумя замками, — книги с кодами, набрать комбинацию на пульте, ввести секретные пароли, которые знали только мы, вставить и одновременно повернуть вот эти ключи. И подержать в таком положении пять секунд.

Он достал из этого ящика два обычных ключа, как от входной двери, и вставил их в отверстия на пульте.

— Ну, становись.

Я встал возле пульта. Магнус встал возле другого его конца. Ключи были в замках.

— Поворачиваем по команде. Три, два один, Пуск!

Мы повернули ключи. Магнус довольно заржал.

— Все. Ракета полетела.

— Куда полетела? — это было первое, что я вообще сказал, после того как мы вошли в эту комнату. Получилось как-то пискляво. У меня вообще голос ломаться недавно стал, иногда такого петуха выдам, что самому смешно.

— А вот этого мы не знаем. Координаты присылают из генштаба, и они заводятся в компьютер заранее. Может, на Москву, а может, ещё куда. Это решают наверху.

Магнус залез в какой-то ящик и вытащил маленькую картонку, размером чуть больше визитной карточки. Вписал туда что-то и протянул мне:

— На, держи. Теперь у тебя есть официальное удостоверение, что ты запустил ракету.

На картонке были напечатаны название и значок музея — красно-синяя ракета, и надпись: «Я повернул ключ». От руки были вписаны моё имя и дата.

— Так значит, моя бабушка вот за этим пультом запускала ракеты? — тупо спросил я.

— Ну, запускать она их не запускала, — снова засмеялся Магнус, — но была готова сделать это в любую секунду. Вернее за 58 секунд. Столько времени нам давалось от получения команды на пуск до старта. И мы были готовы уложиться в это время. А команду на пуск мог дать только президент и только в случае, если по нам уже выстрелили, и ракеты в нашу сторону уже летят. Наш пуск был бы уже актом возмездия, — он снова посерьёзнел и надулся.

— Кто выстрелил? — спросил я. На меня просто ступор какой-то нашёл. Со мной иногда случается, что вдруг ни с того ни с сего начинаю тупить.

— Русские, конечно. Кто же ещё, — ответил он удивлённо, — Ты в каком классе? Про «холодную войну» вы ещё не проходили?

Но я всё ещё пытался переварить то, что он сказал раньше:

— Но, если вы узнали, что ракеты оттуда, из России вылетели, то, значит, знали точно, что здесь все погибнут?

— Да, конечно. У русских было столько ракет, что всю Америку и ещё полпланеты можно было уничтожить. Но и у нас было не меньше. И они знали, что, если выстрелят они, то точно выстрелим и мы. Умирать-то никому не хотелось. Поэтому мир и уцелел.

Магнус потащил меня дальше по подземелью. Там много ещё чего было. Целый подземный город. Показал спальню с двухъярусными койками, где они отдыхали, там даже кухня была маленькая. Потом повёл длинным тоннелем к самой ракете, и я посмотрел на неё снизу. Жуткое чувство: кажется, что вот сейчас из этих двигателей вырвется огонь и сожрёт тебя, и убежать уже не успеешь. Чувствуешь себя таким маленьким и беззащитным. Он всё рассказывал и рассказывал, а я слушал его, кивал понимающе, а сам всё время представлял свою бабку. Вот сидит она у этого пульта. Молодая, красивая, наверно, была; и вдруг звенит сигнал тревоги, и приходит команда на запуск. И, значит, она понимает, что те ракеты уже вылетели из своих гнёзд и скоро — Магнус сказал, что полчаса надо ракете из России, чтоб долететь сюда — скоро всё тут взорвётся, вспыхнет ярким мертвенно-белым пламенем, и не станет ничего и никого. Ни её, ни толстяка Магнуса, ни её родителей, друзей, детей — тогда ж, наверно, мой папаша уже родился, значит, и он сгорит — никого. Одна выжженная радиоактивная пустыня. И вот она должна повернуть свой ключ, чтобы там, на другом конце планеты, всё тоже вспыхнуло, и сотни ядерных грибов уничтожили, выжгли всё живое и там: города, дома, животных, детей — всех.