Приручи ветер - Андрей Урбанович

Николай выглянул на улицу и, тут же вернувшись, сообщил:

– Уже над деревьями ползёт. Чего там в твоей книге написано?

– Там говорилось, когда ночное светило поднимется на локоть над деревьями, бросай её в кипящий котёл.

– Неувязочка получается… Ты же сначала говорил, бросать за час с четвертью. Перед полуночью… А теперь – когда луна поднимется над деревьями.

– Значит, должно совпасть и полнолуние, и высота луны и, понятное дело, время. Никакой неувязочки нет. Особый час должен быть. Чего тут непонятного? – тоном школьного учителя произнёс Толик.

– Теперь всё понятно… Коль, а ты уверен, что это?.. Ну что ты всё верно  запомнил?

– По-твоему, я бы затеял такое? Это ты двух слов запомнить не можешь!

– Да ладно, Толян, не злись, я ведь просто спросил…

– Нет, ты не просто спросил, ты с подначкой.

– Чего завёлся? Лучше говори, что дальше делать?

– Скажу. Только ты мне больше таких вопросов не задавай.

– Замётано, Толян.

– Значит так, давай её… или его сюда.

Николай достал из холщёвой сумки свёрток.

– Слушай, а он точно – того? – заволновался Толик.

– Не сомневайся, я лично душил…

– Разверни ты его, – скомандовал Толик.

Николай медленно размотал свёрток, в центре которого лежал чёрный оскалившийся кот.

Толик перевернул его на другой бок и, внимательно вглядываясь, спросил:

– Где ты его, говоришь, добыл?

– У приезжих. Из нового дома, – ответил Коля.

– Молоток, Коля! – похвалил он друга. – Теперь, бросай в котёл. Да осторожнее, а то мы вместо него сваримся.

Безжизненное тело животного медленно скрылось в кипящей воде.

– А дальше что?..

– Что-что! Ждать надо. Посмотри, сколько там натикало?

– Уже без десяти.

– Там написано, варить до полночи.

Говорить не хотелось. Они молча глядели на огонь. Сквозняк раскачивал его языки, и в такт ему в заброшенной кузнице качались тени. Чем ближе становилась полночь, тем беспокойнее вёл себя Толик.

– Тебе ничего не кажется? – спросил он.

– Вроде, собака воет.

– Не собака это, Коля. Это силы тёмные плачут. Не хотят свою тайну нам отдавать.

– Эти тёмные силы зовутся Полканом – кобель бабы Маши. Аккурат вой из-за речного проулка доносится.

– Может оно и так…

Николай внезапно рассмеялся и, встретив удивлённый взгляд приятеля, пояснил:

– Помнишь, Толь, в прошлом году мы заветную косточку у лягушки искали… Ты ещё говорил, если её на шею повесить, то ни одна девка тебе не откажет.

– Так это мы по байкам, а не по книге. А сейчас, информация точная. Сколько на часах?

– Одиннадцать пятьдесят. Расскажи, всё-таки, как ты до книги добрался? У знахарки, да? Ну, у бабки Марьи?

– Слушай. Вхожу, значит, я к этой ведьме во двор, гляжу, а окно в дом открыто. Я, значит, туда заглянул. Как бы позвал: «Хозяева! Ау!». Никого. Ну, я в один миг, значит, в горницу прыгнул, на цыпочках прокрался, гляжу, а на полатях книга. Я, конечно, не сразу понял, что это такое. Открыл… А там, мама родная, всякие заговоры, обряды разные. Я давай листать. И вот про кошку чёрную и нашёл. Он самый коротенький был. А потом, её дедок выполз. Страшенный такой, в руке клюка. Он уже и говорить не мог, только мычал на меня. Так: «М-м-м!» И палкой своей грозил. Я в окошко сиганул, и бежать, что есть силы.

– Да, рисково. А вдруг, этот дедок своей бабке-ведьме, как-нибудь намычит о тебе? Чего делать станешь?

– Вот отыщем то, что надо, и никакие ведьмы нам нипочём.

Они снова замолчали. Где-то там за стенами руин поднимался ветер. Он со свистом прорывался в проём потолка, где не было кровли, и ерошил волосы парней.

– Всё. Пора. Уже полночь, – сказал Коля.

– У тебя же часы спешат.

– На моих уже пять минут первого. Так что – нормалёк, – успокоил Николай, поднимаясь на ноги. – Кто будет доставать?

– Давай ты, – робко предложил Толик.

– А чего это я?

– Потому что там написано: «Кто кошку принёс, тот её и достаёт».

– Сейчас придумал? – ехидно спросил Коля.

– Опять ты за своё? Надо было мне Егорку с собой взять, он, хотя и чокнутый, зато вопросов лишних не задаёт.

– Ладно, достану.

Тело несчастного животного извлекли из кипящего котла и, орудуя ножами, принялись с нескрываемым отвращением разделывать. Косточки раскладывали в ряды.

– Смотри, не потеряй. Будем каждую косточку по очереди проверять, – сказал Толик.

– А кто будет проверять?

– Без разницы. Если хочешь, будем меняться. Сначала, я смотрю, ты испытываешь. Потом, наоборот.

– Ты обещал рассказать, какой должен быть знак? Как узнать, что это та самая косточка? – спросил Коля.

– Значит так: надо стать в дверной проём, и каждую косточку брать в передние зубы. Когда попадётся заветная кость, человек становится невидимым.

– Ты что, правда, в такое веришь?

– Вот и узнаем, правда это или нет.

Тут же возникла определённая система. Каждый испытывал по три косточки. Останки кота, уже прошедшие испытание, откладывали в сторону, чтобы не запутаться.

Если бы в развалинах было достаточно света, то верно, они катались со смеху, видя физиономии друг друга, когда приходилось брать в зубы очередную кошачью кость. Но в сумраке всё казалось иначе – страшнее и таинственнее. В тёмном дверном проёме маячил силуэт и очередной наблюдатель, произносил:

– Давай дальше.

Эксперимент был в самом разгаре, когда за стенами что-то завыло, загудело, и сквозь провал в потолке на мгновение сверкнул ярко синий ослепляющий свет. Парни замерли, и Толик, стуча зубами, произнёс:

– Точно ты сказал. Видно, намычал про меня старик.

– И чего теперь? – спросил Коля.

Где-то далеко долго, раскатисто прогудел гром и всё затихло.

– Продолжим? – шёпотом предложил он.

Они продолжили. Однако не успели испробовать и пару костей, как вновь свет молнии, ещё более яркий, чем прежде, разорвал мглу старой кузницы. И гром загудел совсем близко. Едва стих его гул, словно перехватив инициативу, истошно завыла собака, и совсем рядом, над головой раздался душераздирающий кошачий вопль. Точку в этом концерте поставила новая ослепительная вспышка.

Толик задрожал всем телом и, громко крикнув:

– Бежим! – первым устремился в оконный проём. Николай немедля ни секунды, кинулся во след другу.

По полуразрушенной крыше мерно застучал дождь. Его потоки стремительно проникали внутрь развалин и с шипением падали на затухающий костёр. Помещение медленно погружалось во тьму, только изредка свет молний озарял аккуратно разложенные косточки несчастного кота, брошенный нож и котел, едва заметно качающийся на разгулявшихся сквозняках.

– Ну, ты, Серёжа!..– воскликнул дядя Вася. – Это же просто радиоспектакль сейчас был!

Тётя Лариса была потрясена не меньше.

– Знаете, а ведь была такая история, – сказала она. – Я даже этих людей знаю. Это лет двадцать назад произошло. Тогда над развалинами ещё имелась крыша. Ох, мальчик, да ты полон сюрпризов.

Я взглянул на отца, и мне показалось, что он чем-то взволнован, даже испуган, только старается не показывать это.

В это время на дороге показалась легковая машина. Она остановилась в метрах двухсот от нас, из неё стремительно вылез человек и несколько раз сфотографировал нашу компанию. После, сел в машину, которая, развернувшись на сто восемьдесят градусов, набрала скорость и пропала за деревьями.

– Это кто-то из местных? – спросил папа.

– Впервые вижу, – ответил дядя Вася. – Может, заблудился.

– Чего тогда фотоаппаратом щёлкать? – снова спросил отец.

– Так ведь природа-то какая! Загляденье! – сказал дядя Вася.

– Что-то не похож он на натуралиста, – хмуро пробормотал папа.

Глава пятнадцатая. Путешествие продолжается. Гильза

На следующий день дядя Вася довез нас на мотоцикле с люлькой до аэропорта. Мы собрались к моей бабушке, которая жила в небольшой сибирской деревне.

До рейса оставалось два с лишним часа.

– Как они тебе? – спросил папа. – Правда, интересные люди?

– Интересные, – подтвердил я. – Только знаешь, что обидно…

– Чего замолчал-то, договаривай.

– Обидно, что