Скрытая перспектива - Роберт Капа

Шансов на отдельную комнату практически не оставалось, но я все еще рассчитывал на душ и звонок. Я заходил во все комнаты подряд, спрашивая, нет ли свободной кровати, потом стал умолять поделиться хотя бы местом на полу, но все тщетно. Не только не было свободных кроватей – каждый метр площади был занят койкой или спальником. Люди жили даже на балконах.

Я расположился вместе со своим спальником в пустом углу коридора и впал в уныние. В этот момент надо мной нависла 230-фунтовая туша – это был мой бывший босс Квентин Рейнольдс. Он обрадовался, услышав, что у меня есть работа, и сказал, что по поводу комнаты я могу не беспокоиться. Приехав из Лондона, он познакомился здесь с кротким маленьким человеком, представителем некого учреждения под названием Британский совет. Судя по всему, это было какое-то очень важное учреждение, поскольку маленькому человеку выделили номер с двумя кроватями и балконом. В одной из них спал Квентин. Он сказал, что его маленький друг наверняка не станет возражать, если немного места на полу займет дружелюбный венгр.

Придя вечером в номер, маленький друг обнаружил, что я лежу, растянувшись у него на полу. Он извинился, что разбудил меня, и выразил надежду, что я чувствую себя достаточно комфортно. Я что-то пробубнил в ответ и сразу же уснул.

На следующее утро нас разбудил Кларк Ли, самый красивый из иностранных корреспондентов, прославившийся не только своими репортажами, но и тем, что выжил в Батаане. Тем утром он был не так красив, как обычно: его лицо было раздуто флюсом. Он одной рукой показал на щеку, второй – на кровать. Маленький кроткий джентльмен из Британского совета любезно уступил ему свое место, и Кларк со стоном рухнул в постель.

Вечером хозяину кровати вновь удалось завладеть ею. Едва мы собрались укладываться, как дверь распахнулась и в номер вошел Джек Белден, самый милый и самый угрюмый корреспондент в мире. Он молча расстелил спальник и забрался в него. Мы почувствовали, что хозяин номера ждет объяснений, и предположили, что Джек вместе с войсками генерала Стилвелла отступал из Бирмы.

Около полуночи пришел Эрни Пайл. Это был самый скромный человек на свете. Он извинился за вторжение, но едва ли в этом была необходимость: в компании далеко не миниатюрных джентльменов присутствие его худощавой персоны было практически незаметно.

Казалось бы, для одного вечера и этого многовато, но нам предстояло проснуться еще раз. Теперь нас навестила дюжина немецких самолетов. Они летели очень низко. Бомбы падали совсем рядом с нашими окнами. Мы остались на месте, но надели каски. У джентльмена из Британского совета каски не было – он решил, что ему будет спокойнее под кроватью. Кларк Ли не стал возражать и остаток ночи провел на кровати.

Весь следующий день мы ждали звонка из пресс-службы: сидели в номере, скучая и немного опасаясь новых налетов, и без конца болтали о предстоящем большом наступлении. Днем, с тремя бутылками алжирского шнапса, в номер ввалились Джон Стейнбек и Хуберт Ренфро Никербокер по прозвищу «Рыжий». Они утверждали, что шнапс обязательно поможет Кларку Ли. Вкус у этого напитка был невыносимый, но допустить, чтобы больной выпил все это один, мы не могли. Так что мы дружно взялись за дело и опустошили бутылки, избавив таким образом Кларка от смертельной опасности. Тем временем Стейнбек и Никербокер без лишних слов разложили спальники на балконе.

С тех пор каждое утро наша коммуна просыпалась во все расширяющемся составе. С балкона открывался прекрасный вид на гавань. Все новые и новые корабли заполнялись солдатами, пушками и самолетами. Промежутки между большими кораблями постепенно занимали маленькие десантные баржи. Час близился.

Когда в номере было уже почти не пройти из-за лежащих там людей, нам позвонили и позвали в штаб. Мы упаковали свои каски и спальники и ушли, оставив нашего маленького хозяина совершенно одного в пустой комнате.

* * *

Мы ввалились гурьбой в штаб пресс-службы. Его глава, подполковник Джо Филлипс, вызывал нас к себе в кабинет по одному. О самой операции нам не сказали ни слова, сообщив лишь, что отныне мы будем «изолированы». Каждого из нас приписывали к определенной дивизии. Когда подошла моя очередь, Филлипс сказал: «Капа, я уверен: Вы родились парашютистом!» «Вообще-то я родился венгром», – возразил я. Он рассмеялся. «Я думаю, лучше придерживаться первой версии».

Через несколько часов меня привезли на аэродром в Каируан. Когда я был здесь шесть недель назад, самолеты и планеры были расставлены в точно таком же порядке. Однако теперь у всех С-47 на носу были нарисованы маленькие белые парашюты по числу операций на вражеской территории.

Крис уже ждал меня и поздравил с возвращением. «Я знаю, ты устроился на работу, теперь все будет официально. Ну как там Пинки?»

Я ответил, что у нас с ней все в порядке. Он был разочарован: «Ты скучный, как все журналисты, – сказал он. – Зато у меня для тебя новости. Тут есть такой Си Корман из "Chicago Tribune", так вот он играет в покер еще хуже тебя».

Я играл как всегда плохо, но к полуночи почему-то все деньги оказались у меня. Вставая из-за стола, Крис буркнул, что я исключительно удачлив. «У меня есть лишь одно объяснение такому везению, – сказал он. – Очевидно, Пинки в Лондоне неплохо проводит время».

На следующий день Крису надо было лететь в Каир. Я отдал ему деньги, выигранные в покер, и попросил купить мне пять пар шелковых чулок и лучшие французские духи. Он сказал, что просьбу, конечно, выполнит, но мне это вряд ли поможет.

Не прошло и полутора суток, как Крис вернулся. Он все купил. Я отправил посылку Пинки, приложив к ней записку, в которой пообещал вернуться раньше, чем она сносит эти чулки.

Дни в жаркой тунисской пустыне тянулись медленно. Когда начнется операция, никто не знал. Штабы 82-й десантной и 9-й транспортной дивизий обменивались секретными конвертами, доступ посторонних лиц в оперативный пункт был закрыт.

Мы устали сидеть без дела под палящим солнцем и с нетерпением ждали приказа о десантировании. Наконец этот день настал. Только погрузили нас не на самолеты, а на огромные десантные корабли, стоявшие в гавани Гафсы.

Два дня мы шли зигзагами по Средиземному морю. Потом, в очередной раз внезапно сменив курс, подошли к Сицилии и бросили якорь в гавани Ликаты. Здесь мы снова принялись ждать приказа о десантировании. Самолеты 9-й