Афоризмы Старого Китая - Козьма Прутков

– Мы оба ученики Хуанмэя, – ответил Шестой патриарх. – Но ты должен ценить то, чего достиг сам.

Умэнь заметил: Шестой патриарх, можно сказать, по-матерински заботился о семье, попавшей в беду. Он снял с плода кожуру, вынул из него косточку и положил ученику в рот. Тому оставалось только проглотить его.

Такое не опишешь, не нарисуешь,

Не восславишь и не сможешь испытать.

Изначальный облик ни в чем не прячется,

Даже если исчезнет весь мир, он не прейдет.

24

Бессловесный разговор

Один монах спросил наставника Фэнъаня:

– Ни словом, ни молчанием не выразить смысла бытия. Как же поведать истину?

Фэнъань ответил:

– Мне все видится весна на южном берегу Янцзы. Стайки птиц щебечут среди ароматных цветов[66].

Умэнь заметил: Поучения Фэнъаня подобны вспышкам молний, освещающим путнику дорогу. Зачем же прибег он к словам человека, жившего прежде него? Если поймешь их смысл, ты пойдешь собственным путем. Тогда, перестав говорить о самадхи[67], сумеешь выразить истину в одной фразе.

Не разглашая заветной строки,

Он высказал истину чужими словами.

Если бы он болтал и дальше,

Он бы вконец всех запутал.

25

Проповедь с третьего сиденья

Наставнику Яншаню приснилось, что он попал в царство Майтрейи и сидел там на третьем сиденье. Вдруг один святой объявил: «Сегодня проповедь прочтет тот, кто сидит на третьем сиденье». Яншань выхватил у святого посох и сказал: «Истина Махаяны вне четырех тезисов и сотни отрицаний[68]. Внемлите же! Внемлите же!»

Умэнь заметил: Была ли это проповедь или нет? Если откроешь рот – солжешь. Если промолчишь, тоже погубишь истину. А тот, кто не говорит и не молчит, будет в тысячу раз дальше от правды.

Белым днем, под голубым небом

Он во сне ведет речь о сне.

Чудовище из чудовищ,

Он хотел обмануть всех вокруг.

26

Два монаха свертывают занавес

Фаянь, настоятель монастыря Цинлян, перед началом проповеди приказал поднять бамбуковый занавес у входа в зал. Два монаха принялись его сворачивать. Фаянь сказал, указав на монахов:

– Один из них прав, другой ошибается.

Умэнь заметил: Кто в постижении истины прав, а кто ошибается? Тот, кто может взглянуть на это одним глазом мудрости, поймет, где дал промах настоятель монастыря Цинлян. Но даже если это случится, не вздумайте искать меру правоты и заблуждения.

Когда поднят занавес, открывается чистое небо,

Но небеса не стремятся угодить нашей школе.

Не спорь с небесами и не пытайся им подражать,

Скройся там, куда не проникает ни одно веяние.

27

Это не сознание и не Будда

Один монах спросил Наньцюаня:

– Существует ли истина, которой никто прежде не учил?

– Да, существует, – сказал Наньцюань.

– Что это за истина? – вновь спросил монах.

Наньцюань ответил:

– Не это сознание, не этот Будда, не эти вещи[69].

Умэнь заметил: Отвечая на один вопрос, Наньцюань растратил все свое состояние. Какая непомерная расточительность!

Своей словоохотливостью Наньцюань все испортил.

В безмолвии скрывается подлинная заслуга.

Даже если высохнут все моря,

Слова не приведут к истинному пониманию.

28

Наставления Лунтаня

Когда Дэшань пришел за наставлениями к Лунтаню, они беседовали до глубокой ночи. Наконец Лунтань сказал:

– Уже поздно. Что ты не уходишь?

Приподняв полог, Дэшань выглянул наружу и увидел, что вокруг темным-темно.

– На улице совсем темно, – сказал он.

Лунтань зажег для него свечу, но, едва Дэшань взял свечу в руки, Лунтань задул ее. В этот момент Дэшань постиг истину.

– Что же ты понял? – спросил Лунтань.

– Отныне я не буду сомневаться в правдивости слов старых учителей, – сказал Дэшань.

На следующий день, проповедуя, Лунтань сказал монахам:

– Среди вас есть один человек. Его зубы – как кончики мечей, торчащие из дерева. Его рот – как чаша, наполненная кровью. Если ударить его палкой, он даже не оглянется. Когда-нибудь он дойдет до вершины горы и вознесет туда светоч моего учения.

В тот день Дэшань бросил в огонь свои толкования на сутры, сказав:

– Как бы ни были глубоки записанные здесь мысли, перед истиной они точно кончик волоска под небом. Объяснять с их помощью мир – все равно что добавлять по капле воды в океан.

С этими словами Дэшань ушел из монастыря.

Умэнь заметил: Когда Дэшань еще жил в родных местах, он не скрывал недовольства. Он отправился на юг с намерением опровергнуть учение южных монахов о передаче истины помимо наставлений. По дороге он встретил старую женщину, которая спросила его: «Что за сочинения ты несешь с собой?» – «Я несу свои толкования на Алмазную сутру»[70], – ответил Дэшань. Женщина сказала: «Я слышала, что в этой сутре говорится: „Прошедшее сознание нельзя задержать. Будущее сознание нельзя задержать“. Какое же сознание вы ищете?» Услыхав этот вопрос, Дэшань словно язык проглотил. Наконец он спросил у женщины, кто из наставников чань проповедует в ее округе. Женщина ответила, что в пяти ли от места их встречи живет учитель Лунтань. Вконец растерянный, позабыв и думать о своих прежних намерениях, Дэшань отправился к Лунтаню, а тот обласкал его, как увечного ребенка, который еще не знает о своем уродстве. А потом он словно вылил ушат грязной воды на разгоряченного юнца. Если хорошенько подумать, все это смахивает на балаган.

Лучше увидеть воочию, чем слышать о славе.

Но, раз увидев, вновь полагайся на слух.

Он задрал свой нос высоко,

Но глаза его были слепы.

29

Не ветер и не флаг

Шестой патриарх услыхал, как спорили два монаха. Один монах говорил:

– Движется флаг.

Другой говорил:

– Движется ветер.

Шестой патриарх подошел и сказал:

– Движется не флаг и не ветер, а сознание.

Монахи согласились.

Умэнь заметил: «Движется не ветер, не флаг, а сознание». Что хотел сказать патриарх? Вдумайтесь хорошенько, и вы поймете, что два монаха покупали