Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– Ты сядь, я сама всё сделаю, – сказала Ева и поставила на стол четвертую тарелку – для Лизы.

– Портвишка бы сейчас португальского, – вздохнул Керлеп.

– Не говорите глупостей, Илья Александрович, – с усмешкой сказал Кир. – Португальский портвишок к нашим-то русским котлетам… Даже мой папа бы такого не одобрил.

– А у меня водка есть, будете? – спросила Лиза и достала из холодильника бутылку.

Потом вдруг замерла и расплакалась.

– Да куда ж ты так реветь… – вздохнул Виноградов, подтянул ее к себе за локоть и усадил за стол.

– За меня никто никогда не заступался… – рыдала она в обнимку с бутылкой.

Керлеп протянул ей свой платок, и Лизке пришлось обменять его на водку.

Ева открыла шкаф с посудой и посмотрела на Молоха. Тот кивнул, и она достала четыре рюмки на ножках.

– Только я пить не буду… – предупредила Лиза.

– Почему это? – поинтересовался Макс, откупоривая бутылку.

– Я водку не пью, это у меня на всякий случай стояла, – всхлипнула она.

– Ага, для компрессов, – гмыкнул Скиф и наполнил рюмки. – Ты прекращай добро на всякую хуйню переводить.

– Тихо! – сказал вдруг Скальский. – Вот и папа.

Все примолкли, чтобы не мешать разговору. Лизка уткнулась в белоснежный платок Чистюли, боясь ненароком нарушить установившуюся тишину своими всхлипами.

– Привет, сын. С днем рождения. С прошедшим. Извини, раньше не мог поздравить, десять дней без связи, – в трубке послышался бодрый голос Владислава Егоровича.

– Спасибо, пап. День рождения у меня в этом году удался, – иронично сказал Кир и бросил многозначительный взгляд на Еву. – Как заново родился. А ты дома?

– Да. Так что заезжай с ребятами, посидим.

– Заедем обязательно. Ребята тебе привет передают.

Скальский отложил телефон, и Лиза снова захлюпала носом.

– И… Извините… Я перенервничала… Но я всё равно не буду пить водку с тремя мужиками.

– Ты посмотри, компания ей наша не нравится, – рассмеялся Скиф и, увидев, как Ева тоже достала для себя рюмку, воспротивился: – Нет, цыпа. Тебе мы больше не наливаем, а то опять выдашь нам херов панамку.

– Ой, ладно тебе. Сантиметрик. Исключительно в исследовательских целях. Коньяк я пила, виски пила, теперь водку надо попробовать.

– Ох уж мне эти ваши эксперименты, – вздохнул Макс. – На тебе сантиметрик.

Ева поставила на стол миску с овощным салатом. Стулья все были заняты, свободного места не осталось, и Кир позвал ее к себе. Она взяла свою тарелку и села к нему на колено.

– Сам будешь с ней разбираться, – предупредил Скиф Молоха, передавая ей рюмку.

– Ага, у меня в каждой разборке только два варианта: или плакать, или раздеваться, – сказала Ева и под общий смех глотнула водки.

– Вот это пирушка у нас, – вздохнула Лиза, чувствуя, что напряжение постепенно отпустило.

– Ага, Лизок, – поддакнула подруге Белова. – Вся высшая лига собралась. Демон, блядушник, маньяк, грешница и бывшая проститутка.

Лиза расхохоталась, а Скиф почти обиделся:

– Цыпа, ты опять начинаешь. Говорил же ей не наливать.

– Ты сам во всем виноват, – рассудительно сказал Чистюля. – Как костюм наденешь, обязательно какая-нибудь херня случается. Я тебе уже об этом сто раз говорил.

– Пытаюсь же стать приличным человеком, – ответил Макс.

– Для этого надо как минимум перестать ругаться матом, – вставила Ева.

– Нет уж, мат – это святое, – возразил Скиф. – Давай, Кир Владиславович, накатим еще по сантиметрику, а то договоримся сейчас… Кофе без кофеина, секс без бабы…

– Тогда уж по два, – кивнул Кир.

Ева чуть поерзала, усаживаясь удобнее, Кир притиснул ее к себе, и она перекинула одну руку ему на плечи. Ничего откровенного не было в этом объятии, но почему-то от обволакивающей теплоты его рук, дышать ей стало труднее.

За ужином ни о чем серьезном не разговаривали. Отпускали вольные шутки, подтрунивали друг над другом. Рассуждали о французском коньяке и португальском портвейне, попивая русскую водку. Спорили о том, какие стейки лучше, и за этим спором съели все приготовленные Евой котлеты.

– С вами всё понятно, но я-то почему маньяк? – решил выяснить Чистюля.

– А потому что ты чистенький, красивенький и вежливый, – со смехом объяснил Скиф.

– Поехали домой, – в какой-то момент тихо сказал Кир.

– Я обещала с Лизой побыть, – напомнила Ева.

– Она в тебе нуждается меньше, чем я. Ей скучно не будет. Эти два приятеля еще полночи ее развлекать будут своими байками. Поехали… – Его теплое дыхание коснулось щеки. Губы задели подбородок, а теплая ладонь, как будто случайно оказавшись под рубашкой, коснулась обнаженной спины.

– Зачем? – спросила Ева, стараясь скрыть нахлынувшие чувства от его прикосновений. – Потом ты уйдешь, а я опять останусь одна.

Она еще сопротивлялась, хотя понимала, что всё уже решено. Что не сможет противостоять тому горячему чувству, которое вызывал их физический контакт.

– Не уйду…

Глава 11

Глава 11

Никакой близости. Его главное правило.

Кир не ночевал с Евой, не спал в одной постели, не проводил много времени, встречаясь только для секса. Был уверен, что это убережет его от душевной привязанности, но почему-то в этот раз привычная и проверенная схема давала обратный эффект. Каждая проведенная с Евой минута жгла ему сердце. Хотелось видеть ее чаще и дольше.

«Не уйду… » – пообещал он, прекрасно понимая, что оставаться с ней на ночь не стоило. Не для него она. Эта домашняя девочка, с ее искренними желаниями и правильными мечтами, с ее домашними котлетами и заботами о подруге-проститутке. Она чужая в его грязном, жестоком мире, чужая в его жизни. Ее здесь быть не должно. И он тоже ей чужой. Циничный, почти потерявший веру в людей.

Он все это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Его влечение выходило за рамки примитивного сексуального, это была всеобъемлющая тяга. Что-то большое и сильное. С чем он не мог справиться.

Нужно было дать ей уйти, как говорил Скиф. Отпустить еще тогда. Но он не смог. А теперь Ева вызывала в нем опасные и неправильные чувства, хотя он давно уже