Мы (не)возможны - Инна Инфинити

В крови разыгрывается приятное пьянящее волнение. Пульс учащается. Мы ведем себя, как... пара. Настоящая влюбленная пара, которая едет куда-то вместе и не скрывает своих чувств. А потом внезапно Герман резко сворачивает на обочину, тормозит, отстегивает ремень безопасности и тянется ко мне.

— Иди сюда, — берет в ладони мое лицо. — Хочу тебя поцеловать.

И целует. Сладко, нежно, страстно. Как в моих подростковых мечтах.

Глава 22. Приглашение

Теперь на каждом светофоре мы целуемся. Как влюбленные подростки. А если не целуемся, то держимся за руки. Я включаю музыку. Впервые мы едем в машине Германа не в тишине. Мне так легко и хорошо. Я пьяна. Но не от шампанского, а от Германа и внезапно свалившегося на меня счастья. Сбылось то, о чем я не смела мечтать. Все настолько хорошо, а мы настолько влюблены, что я не представляю, какие причины могут нас разлучить. Папа? Лена? Они кажутся незначительными помехами под ногами. Лично мне глубоко наплевать на папино мнение. А на мнение Лены — так тем более.

Мое пьянящее счастье слегка притупляется, когда Герман подъезжает к дому и выключает музыку. Резко возникшая тишина в салоне обрубает мою эйфорию. Сегодня Ленц останавливается ровно у ворот, а не за сто метров. Свет нигде не горит. Это говорит о том, что в доме никого нет. Я думаю, отец и мачеха долго будут праздновать, а вместе с ними и Лена.

— Зайдешь в дом? — спрашиваю с надеждой.

Герман отрицательно качает головой.

— У вас же камера у крыльца.

Ах, да. У крыльца в дом камера. А еще есть камера у ворот. Она направлена на подъездную дорожку. В отличие от меня Герман помнит это, поэтому припарковался под таким углом, чтобы не попасть на записи. Но в любом случае машина попала на камеры у шлагбаума в поселок. Лично мне — плевать.

Я тянусь к Герману и целую. Он тут же отвечает. Я не хочу уходить от него. Мы так мало побыли вместе. Я еще не вышла на улицу, а уже скучаю. У меня пальцы дрожат, когда трогаю его лицо, колючие щеки. Мне так нравится его легкая небритость. Нравится вдыхать запах кожи. Нравится запускать ладони в легкие кудри на макушке.

— От тебя невозможно оторваться, — говорит сквозь поцелуй.

На глазах выступают слезы счастья от того, что он испытывает то же самое.

— Не отрывайся. У нас еще есть время. Много времени. Никто не вернется домой до глубокой ночи.

Я опускаю ладонь на пах Германа. Довольно улыбаюсь, чувствуя через брюки твердость. Герман разводит полы моей шубы и гладит грудь. По коже пробегают электрические разряды. Низ живота наливается приятным теплом. За салоном автомобиля — ни души. Даже машины по дороге не ездят. У нас пенсионерский поселок. Соседи рано ложатся спать.

Герман отъезжает на водительском кресле назад. Я забираюсь на него верхом, скинув с себя шубу. В салоне не горит свет, фары выключены, свет фонаря не падает на машину. Даже если мимо кто-нибудь пройдет или проедет, нас не заметят. Ну, подумаешь, стоит автомобиль у чужого забора. А вообще, если честно, мне так по фиг, даже если нас заметят...

Я прижимаюсь к паху Германа. Издаю тихий стон ему в рот. Ленц просовывает руки мне под платье и сжимает ягодицы. Мы снова целуемся. Параллельно я расстегиваю пуговицы на его рубашке. Хочу трогать и гладить его тело. Оно каменеет под моими прикосновениями, пресс напрягается. Я отрываюсь от губ и целую шею Германа, ключицы. Провожу носом, глубоко вдыхая запах кожи.

Напряжение внизу живота усиливается. Мне уже мало чувствовать Германа через брюки. Я хочу почувствовать его в себе. Я много слышала о сексе и оргазмах от подруг. Но не подозревала, что это действительно наркотик, зависимость от которого вырабатывается моментально.

Правильно прочитав мои мысли и желания, Герман вытаскивает руки из-под моего платья и спешит расстегнуть ремень с пуговицей на своих брюках. Слегка привстает вместе со мной, чтобы спустить брюки и боксеры вниз. Я сразу насаживаюсь на него. Глубоко. До конца. Замираю, чтобы почувствовать полностью в себе.

Пока я наслаждаюсь этим ощущением, Герман спускает вниз лямки платья и целует грудь. Я начинаю медленно двигаться. Руки возлюбленного снова придерживают меня за ягодицы. Мы впервые занимаемся любовью в позе, когда я сверху. Мне нравится контролировать ситуацию и управлять темпом. Нравится дразнить Германа, то ускоряясь, то замедляясь. Нравится чувствовать его в себе, нравится замирать на мгновение-другое, чтобы зажмурить глаза от переполняющего наслаждения.

Я целую слегка шершавые губы Германа, запускаю язык ему в рот, чтобы переплести с его языком. Внутренней стороной бедер чувствую, как много смазки из меня вытекает. Она растекается по моим и его ногам. Герман отпускает мой рот, проводит языком по шее, рисует узоры, невесомо целует ее и тут же слегка прикусывает зубами тонкую кожу. Воздух в салоне наполнился запахом наших разгоряченных тел. У меня появляется отчетливое ощущение, что в эту самую секунду мы связываемся на уровне ДНК.

Герман ускоряет меня, двигая мои бедра. Я начинаю прыгать на нем, что есть сил, пока не случается взрыв. Я прижимаюсь к паху Германа до конца, громко протяжно стону, вонзаю ногти в его плечи. Я успеваю только глубоко вдохнуть, когда Ленц быстро снимает меня с себя и с громким стоном кончает мне между ног. Сперма летит мне на клитор и стекает вниз к нашим бедрам‚ смешиваясь со смазкой.

Шумно дыша, мы соприкасаемся лбами. В ушах звенит, сердце выпрыгивает из груди. В нос проникает пряный запах спермы. Герман кладет ладонь мне на затылок и мягко касается моих губ своими. Мы целуемся. Нежно, ласково и почти невесомо. Затем я укладываю голову ему на плечо, и мы сидим так несколько секунд.

— Я не хочу расставаться с тобой, — шепчу, — я не хочу уходить.

Он крепче меня обнимает.

— Какие у тебя планы на завтра?

— Никаких.

— Как насчет свидания?

Отрываю голову от его плеча и заглядываю в глаза. Мы с Германом несколько раз занимались очень откровенным животным сексом, но почему-то предложение пойти на свидание вызывает во мне сначала