Мы (не)возможны - Инна Инфинити

Глава 1. Ужин

Герман

— Герман, познакомься, это моя дочь Вероника. Ты видел ее, когда ей было лет десять, но уже вряд ли помнишь, — посмеивается Кунгурцев. — Сейчас Веронике двадцать два. Она приехала из Санкт-Петербурга. Теперь будет жить в Москве.

Я прирастаю к одной точке, глядя на девушку прямо перед собой. Ее светлые волосы собраны в красивую прическу, скромное черное платье обрамляет стройную фигуру, а глаза невинно хлопают, словно видят меня первый раз.

— Здравствуйте, Герман, — робко улыбается. — Приятно познакомиться.

Я таращусь во все глаза на девушку, которую Кунгурцев представил мне своей дочерью, и чувствую, как у меня из-под ног земля уходит. Ее чёрные пушистые реснички, подведенные аккуратными стрелками, порхают словно птички. Пухлые губы с бледно-розовой помадой сложены аккуратным бантиком. А лицо с фарфоровой кожей — сама невинность.

Вот только я очень хорошо помню, как кончал на это личико и эти губки бантиком. Как эта девушка в скромном платье сосала мой член и стонала. И помню, как лишил ее девственности. Она представилась мне вымышленным именем и сказала, что хочет стать моей содержанкой. А наутро исчезла, не взяв деньги за ночь.

— Значит, Вероника, — хмыкнув, делаю акцент на имени. Мне она представилась Асей. — Тоже очень приятно познакомиться, — цежу сквозь зубы.

Даже не знаю, что меня злит больше всего. То, что она дочь моего партнера по бизнесу? Или то, что совсем недавно я лишил ее невинности и творил с ней такое, отчего ее отца хватит сердечный приступ? А она теперь делает вид, что видит меня впервые.

— Вероника и есть тот маркетолог, которого я нанял к нам на работу, — безмятежно продолжает Кунгурцев, пока я тихо охуеваю.

Ебануться просто.

— Что ж, давайте все к столу! — восклицает жена Кунгурцева. — Ужин остывает.

Вероника первой разворачивается на шпильках и спешит за стол. Я сажусь на свое привычное место, и оно оказывается ровно напротив Ники. По правую руку от меня садится Лена, моя бывшая жена. Получается, она приходится Веронике старшей сестрой. Сводной, правда. Но все же.

Пиздец. Я трахал младшую сестру своей бывшей жены. Мне хочется схватиться за голову прямо сейчас за столом на глазах у всех. Может, это розыгрыш? Или Вероника — не та содержанка, которую я трахал всю ночь на прошлой неделе? Может, она просто похожа на ту Асю?

Поднимаю глаза на дочку Кунгурцева. Она с полным спокойствием накладывает себе в тарелку салат. Что-то говорит жене Кунгурцева, своей мачехе. Затем отвечает на вопрос отца. И наконец переводит взор на меня. Наши взгляды встречаются, и я чувствую, как наступает мой личный конец света.

Моя бывшая жена Лена что-то говорит, и все смеются. Все, кроме меня. Потому что я слушаю смех Вероники и на машине времени отправляюсь в прошлое, на двенадцать лет назад.

Десятилетняя девочка с двумя светлыми косичками и большими голубыми глазами принимает от меня в подарок куклу и смеется.

— Герман, но у меня же есть такая!

— Да? — удивляюсь. — Я не знал.

— Пойдем покажу.

Она хватает меня за руку и тянет за собой на второй этаж в свою розовую комнату.

— Вот, смотри, — хватает с кровати идентичную куклу.

— Оу, прости. Я правда не знал.

— Ничего страшного, — она бросает свою куклу в мусорную корзину под письменным столом, заваленным школьными учебниками.

— Ника, зачем ты выбросила куклу?

— Ты подарил мне новую, так что эта старая мне больше не нужна. Я теперь буду спать с твоей куклой, — в подтверждение своих слов Вероника прижимает игрушку к груди.

— Герман, ты где? — доносится из коридора голос моей девушки Лены. — Я готова, можем ехать.

— Я у Вероники, — отвечаю громко.

Через пару секунд Лена входит в комнату Ники.

— Боже, у меня в глазах рябит от этого розового безобразия, — морщится. Подходит ко мне, берет меня под руку. — Пока, Ника. У нас с Германом сегодня свидание вне дома.

Улыбка с лица Вероники медленно сползает. Я чувствую укол жалости к девочке. Ее мать умерла два года назад, отец повторно женился на матери Лены. Я не интересуюсь подробностями, но и так очевидно, что до маленькой Вероники никому нет дела. Девочка брошена. А дети не должны быть брошенными.

— Герман, пойдем! — Лена требовательно тянет меня за руку.

Я подмигиваю Нике на прощанье.

— Еще увидимся, — обещаю.

Выходя из комнаты Вероники, замечаю в ее глазах слезы.

В машине я спрашиваю Лену:

— Может, надо было взять Нику с нами? Все равно у нас нет никаких особых планов. Погуляли бы с ней по парку. Погода хорошая.

Лена изумленно поворачивается ко мне.

— С ума сошел? На фиг она нам нужна?

От грубого тона моей девушки я слегка теряюсь.

— Она же просто ребенок.

— Просто ребенок, а так бесит, ты просто не представляешь! Вечно у нее такое страдальческое лицо, как будто кто-то умер.

— Ну, вообще-то, так и есть. У нее умерла мама.

— И что? Почему я постоянно должна наблюдать дома кислую мину?

Я в таком шоке от слов Лены, что аж не нахожусь, что сказать. Если раньше я замечал от своей девушки безразличие в адрес младшей сводной сестры, то сейчас наблюдаю открытую неприязнь.

— Лена, ты не права, — строго говорю.

Моя девушка вздыхает. Затем переводит на меня лукавый взгляд. Что-то задумала.

— Если бы с нами в машине сейчас сидела Вероника, то я не смогла бы сделать тебе минет.

И я опомниться не успеваю, как Лена отстегивает ремень безопасности и склоняется к моему паху. Через десять секунд я забываю о брошенном ребенке и едва справляюсь с тем, чтобы следить за дорогой. А потом Вероника уезжает жить к своей бабушке в другой город, и я напрочь забываю о ее существовании.

***

Ужин проходит как в тумане. У меня нет аппетита, приходится запихивать в себя еду, чтобы бывшая теща не обиделась. Ну и чтобы я не выглядел слишком подозрительно. Потому что Вероника-то уплетает за обе щеки и даже бровью не ведет.

Разговор за столом идет на нейтральные темы. Я знаю, Кунгурцеву не терпится обсудить дела, но его жена