Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

автора к заключению, что браки в степени родства супругов 3:3 встречались, но были рискованными, так как при случае (скажем, при возникновении в том заинтересованности одного из супругов или даже третьей стороны) могли быть поставлены под сомнение или расторгнуты именно под предлогом своей неканоничности. Характерным и, пожалуй, наиболее известным примером служит уже упоминавшийся выше развод французского короля Роберта II с Бертой: оба супруга были правнуками германского короля Генриха I (919—936): брак был заключен в 997 г. и расторгнут через три-четыре года фактически, возможно, вследствие бездетности, но формально — из-за протестов Рима, указывавшего на недопустимую степень родства супругов.

В таком случае, будь брак Болеслава III единичным явлением подобного рода, причину миссии краковского епископа Балдвина в Риме можно было бы видеть в особой щепетильности или, может быть, некоторой неуверенности только что восшедшего на престол юного польского князя (Болеслав родился в 1085 г.) или его советников. Но целый «куст» подобных близкородственных браков среди ближайшего потомства Ме́шка II и Изяслава Ярославича — при том, что об особом разрешении церкви известно только в отношении Болеслава III и Святополковны — выглядит подозрительно. Если в случае с Ме́шком Болеславичем общепринятую идентификацию супруги Ме́шка можно, как уже говорилось, подвергнуть сомнению, то в отношении Сбыславы Святополковны, ее сестры Передславы и Ярослава Святополчича такие сомнения уже неуместны. Обнаружить между Болеславом и дочерью Святополка Изяславича какую-то более близкую, чем 3-я, степень родства, которая оправдывала бы обращение к папе, учитывая ординарность браков между родственниками в 3-м колене среди потомства Изяслава Ярославича, в рамках существующих генеалогических схем не удается. Все поиски ведут к родству не ближе, чем в степени 4:3; например, по материнской линии через жен польского князя Владислава-Германа, чешского князя Братислава II (1061—1092) и венгерского короля Андрея I (1046—1060), который, как известно, был женат на одной из дочерей киевского князя Ярослава Владимировича (Adam III, 13, schol. 62, p. 340), возможно, по имени Анастасия:

или:

Остается единственный выход: искать дефект в генеалогическом звене, общем для всех четырех рассмотренных браков, а именно — в устоявшемся мнении о происхождении Святополка Изяславича. И для этого, как выясняется, есть все основания.

Святополка принято считать сыном Гертруды, дочери польского короля Ме́шка II, — единственной, как можно установить, жены киевского князя Изяслава Ярославича. В самом деле, женитьба Изяслава на сестре Казимира I, сына Ме́шка II, по наиболее обоснованной датировке, относится ко времени ок. 1038/9 г. (Ann. Saxo, а. 1039, р. 683; Balzer, 1895, s. 87-89; Назаренко, 1989б, с. 19-21), когда княжичу было примерно 15 лет (Изяслав родился в 1024/5 г.: ПСРЛ, 1, стб. 149; 2, стб. 136). Статья с сообщением о договоре между Ярославом Мудрым и Казимиром I, о браках Казимира с сестрой Ярослава, а Изяслава Ярославича — с сестрой Казимира в «Софийской Первой летописи» надписана, как и в «Повести временных лет» (только в «Повести» известия о женитьбе Изяслава нет), 6551 (1043/4) г. (ПСРЛ, 5, с. 138), а в «Новгородской Четвертой летописи» — 6549 (1041/2) г. (ПСРЛ, 4, с. 155), но хронологически сводный характер статьи вне сомнения. Впрочем, для нас в данном случае точная датировка бракосочетания Изяслава и польской княжны неважна, важнее удостовериться в том, что прежде он не был женат. Несомненно, эта же «ляховица», жена Изяслава, упоминается в «Житии преп. Феодосия Печерского» в связи с конфликтом киевского князя с Киево-Печерским монастырем (Абрамович, 1911, с. 206; ср. аналогичный летописный рассказ, в котором Гертруда, однако, не упоминается: ПСРЛ, 1, стб. 193; 2, стб. 185); по внутренней хронологии «Жития», столкновение Изяслава с монастырем из-за пострижения препп. Варлаама и Ефрема приходится на вторую половину 1050-х гг. Наконец, она же попадает в плен к Владимиру Мономаху в 1085 г., т. е. уже после смерти мужа, во время выступления Ярополка Изяславича, князя волынского, брата Святополка, против своего дяди киевского князя Всеволода Ярославича (1078— 1093) (ПСРЛ, 1, стб. 205; 2, стб. 197; княгиня названа «матерью Ярополчей»). Может показаться, что перечисленные данные делают вопрос о происхождении Святополка Изяславича излишним. Однако это далеко не так.

Применительно к Гертруде наука располагает совершенно уникальным источником — лицевым латинским молитвенником княгини, приплетенным к ее личной псалтири (так называемой «Трирской», или «Эгбертовой псалтири» X в.). Тождество Гертруды, владелицы молитвенника и псалтири, с матерью Ярополка Изяславича, т. е. польской женой Изяслава Ярославича (кстати говоря, только благодаря этому памятнику мы знаем ее имя), вне сомнения: в подписи к одной из миниатюр, украшающих молитвенник, она прямо названа «м[ате]р[ь] Яропъл[ча]» (см., например: Бобринский, 1901, табл. XXIV; Кондаков, 1906, табл. I; Kämpfer, 1978, Taf. 64; о сборнике и миниатюрах в целом см.: Sauerland—Haseloff, 1901; Северьянов, 1922; Смирнова, 1998, с. 32-34). В своих молитвах Гертруда постоянно поминает сына Петра. Действительно, «Петр» было крещальным именем Ярополка, как можно судить по другой миниатюре молитвенника, на которой Ярополк и его супруга-немка Кунигунда (см. о ней в главе XI) представлены вместе со своими патрональными святыми — св. Петром и св. Ириной (Кондаков, 1906, табл. VI; Kämpfer, 1978, Taf. 67), а также по древнерусским данным (церковь, заложенная Ярополком в семейном Димитриевском монастыре в Киеве, была посвящена св. Петру: ПСРЛ, 1, стб. 206; 2, стб. 198). Но дело в том, что в ряде случаев княгиня называет его, сверх того, еще и «единственным своим сыном» («unicus filius meus»: Manuscr. Gertr., p. 151-152, №86 — шесть раз!). Как бы ни колебались датировки отдельных молитв, ясно, что они имеют в виду Ярополка живого, а не покойного; так, например, Гертруда молится о даровании победы войску Ярополка (ibid., р. 136, №32; р. 152-153, №86; р. 156, №91). Так как Святополк Изяславич умер, как известно, много позже брата (Ярополк — в 1086, Святополк — в 1113 г.: ПСРЛ, 1, стб. 206, 290 [ультрамартовский стиль!]; 2, стб. 197, 275), то, выходит, жена Изяслава Ярославича при жизни Святополка именует Ярополка-Петра своим единственным сыном.

Это противоречие не осталось незамеченным, но далее его констатации историки не пошли. Так, в обширной статье В. Л. Янина (1963, с. 142— 164) — последней работе, специально посвященной данному сюжету, автор отмечает это обстоятельство (с. 150), но не склонен придавать ему особого значения, объясняя дело, как и некоторые его предшественники, тем, что католичке Гертруде естественно было в