Всем нам, в безвременье летающим… - Юрий Валентинович Смольянов

Не слагая правительству оды,

О наболевшем – не в бровь, а в глаз.

Затыкали им рты, отправляли в психушку.

И знатных господ, и прелестных дам.

Ну а кто не смирился, сажали в теплушки.

И пункт назначения – Сибирь. Магадан.

К кому обратиться? Не знаю…

К кому обратиться? Не знаю.

Я словно в вакууме лаю.

У тех, кто рядом, есть уши,

Но наушники в них, как беруши.

Прелестные глазки закрыты,

И вроде проблемы забыты.

От всего хотят отключиться

В мире аудио-звуков забыться.

А я-то, дурашка, маюсь,

К их сознанию пробиться пытаюсь.

Догадаться бы надо давно…

Но понял сейчас – не дано!

***

Судьбу хулим порой мы беспричинно,

Злодейка, мол, мечты свела на нет.

И самовольно погружаемся в пучину,

Где всё черным-черно и света нет.

И думаем: немного отлежимся,

И горечь жизни тут же изольём…

И самые противные страницы

За это время порастут быльём.

Люблю я жаркие страны

Люблю я жаркие страны,

Где солнце и нет дождей.

Не слышно там речи бранной.

И нет престарелых вождей.

Там бедность, но люди не плачут.

Жуют ананасы в охотку.

Для женщин чернявых находка,

Коль встретят такого мачо.

Поверьте, сужу не плакатно.

В краях тех покуролесил.

Заморские прелести взвесив,

Вернулся всё же обратно.

В желанье своём бессилен,

Противиться нету силы.

Я понял, мне все же мило –

Твоё песнопенье, Россия!

***

Чтобы всё, что пришлось пережить,

Сердце вставьте, прошу, из титана.

Не забудьте получше зашить

На груди моей рваную рану.

А иначе оно взорвётся

От нагрузки. И это некстати.

Мне обидно, что снова придётся

Бессердечным надолго остаться.

***

Глядим на попки – на крутые и попроще,

Идущие по улице и площади.

Глядим – и глаз волнительно блестит

У тех, кого не тронул простатит.

Мужскую мощь в кулак собрав,

Мечтаем о феерии забав.

Забыв: любви потокам литься…

Но! За всё придётся расплатиться.

И с возрастом все попки станут ближе,

Высокие красавицы – чуть ниже.

И вдруг оценим, словно садануло градом,

Ту, что с тобой по жизни всюду рядом!

***

У каждого из нас своё начало есть и свой конец,

И мать, родившая на свет, зачавший нас отец.

Ты береги свои истоки – они фундамент твой.

Куда б судьба-злодейка не сманила,

Вернёшься снова ты домой.

Возможно, победителем, во славе.

Иль старцем, обезумевшим вконец.

Всё, что родные дали, твой венец,

Оберегающий от мерзости и грязи.

И пренебречь им ты не вправе.

Спали одежды юных дев

Как листья с вечнозелёных древ,

Спали одежды юных дев.

То, что таинством раньше было,

Время охальное настежь открыло.

Нет, в пуританстве я не замечен.

Но вопрос мой, как мир этот, вечен:

Разве не самое в жизни ценное –

Под завесой невинности, сокровенное?!

За каждым окном чья-то спрятана жизнь

За каждым окном чья-то спрятана жизнь,

В распахнутых настежь створках.

И тех, кто элитою назвались,

И тех, кто уже на задворках.

И где справедливость, ведь все рождены

С криком единым «Мама!».

Вот только одни добрались до сумы,

Другим лишь достались раны.

Я знаю душевные раны, конечно.

У нищих своя гордость.

Я верю, когда-то дойдём в бесконечность,

Где эта исчезнет подлость.

Сегодня кто-то прихлопнул мошку

Сегодня кто-то прихлопнул мошку,

Ладонью открытой ударив слёту.

Чуть подрос – и повесил кошку

Всё тот же, кого называем «кто-то».

Мал да удал наш цветочек ранний.

Но повод нашёлся: и под сердце заточкой.

Время прошло, и из маленькой дряни

Вырос подонок. Диагноз точный!

Куда-то стремительно движемся

Куда-то стремительно движемся,

До одури ноги стирая.

В постели с любимыми лижемся,

Партнёра сменить мечтая.

Клянёмся в верности рьяно,

За грудки хватая подчас.

И словно в угаре пьяном,

Плачемся здесь и сейчас.

О том, что живя в фальши,

Напрячься не можем немножко…

Не можешь? Двигайся дальше

Проторенной кем-то дорожкой.

Будем жить?!

Дождь за окном – кап, кап.

Рядом жена – храп, храп.

За стенкой спят повзрослевшие дети,

И пекинес на дубовом паркете.

Каждому снится что-то приятное…

Одеяло накинув на голову ватное,

Расстаётся с жизнью хозяин дома,

Шепчет что-то родным и знакомым.

Просит за все прегрешенья простить.

Шепчет негромко, боясь разбудить…

Хоть гнусности жизни осточертели,

Не против ещё повертеться в постели!

Утиные истории…

По этому поводу мнения разные:

Для кого-то это канава грязная,

Тиной заросшая и заразная.

Засыпать хотят. Но вот вероломство:

Здесь утки живут и выводят потомство.

У Администрации, правда, другое свойство:

Утки – вторичны, первично – благоустройство.

И вот уже едет самосвал груженый.

Превращает канаву сначала в лужу.

Работает быстро, с рвением, споро.

Исчез в никуда сам предмет разговора.

Раньше глядели на уточек с трепетом.

Теперь же слушаем оправданий лепет.

Что-то бормочет Администрация:

Никакая, мол, это не провокация.

А утки не их компетенция…

Вот такая чиновничья импотенция.

Я в метро – в трубе подземной

Я в метро – в трубе подземной:

Длинной, душной и проблемной.

Рядом люди едут без имён.

Если что – я тут же погребён.

Нет ни крестика и ни могилки…

Вот такие судьбы страшилки.

***

На траве лежит роса.

Режет травушку коса

Поутру со свистом

Споро, валко, быстро.

Для травы сегодня шок.

Её под самый корешок

Срезали на силос,

Чтоб телёнок вырос.

А может быть, и тёлочка,

Да с красивой чёлочкой.

Подрастёт и едокам

Даст парного молока.

Вот такие, братец, связи.

Береги траву от грязи!

И не мусори давай,

За собою убирай.

Пусть работа спорится –

Возвратится сторицей.

Травы-многолетки

Послужат нашим деткам…

***

Запускал я в небо змея

На веревочке длиннющей.

Вверх смотрел. Заныла шея.

Но для важности для пущей,

Для толпы мальчишек ждущей

Доказал, что я умею

Управлять воздушным змеем.

Он поднялся в облака

Да над пляжиком песочным.

Не хватайтесь за бока,

Бранных слов и многоточий

Нам не надо. Знаю точно:

Что в заоблачные дали

Змей взлетит. А мы – едва ли!

Судить меня по правилам не стоит

В голове обрывки фраз,

Мусор слов и знаки препинания.

Я пытался каждый раз

Здесь найти слова признания.

Рассказать, как хочется творить,

От всего земного отрешившись.

И грехи былые замолить

Я хотел. Но так и не решился.

Слишком много надо перечислить

В то зарешечённое окошко.

Что-то может батюшка очистить,

Но