Японская разведка против СССР - Алексей Борисович Кириченко

Впоследствии мне приходилось встречаться и разговаривать с Судзуки, но о прошлом не было сказано ни одного слова, как будто мы были незнакомы.

Итак, моя первая попытка выйти на оперативный простор закончилась провалом, как в пословице: «Первый блин вышел комом», но затем выпечка пошла отменной.

«Чистая контрразведка»

Работа по вербовке иностранцев — это большой труд и большое искусство. И не каждому оперативному сотруднику удается добиться положительного результата. При этом вы не найдете двух совершенно одинаковых сюжетов в этом щекотливом деле — все индивидуально.

Кое-что в этом деле у меня получалось. Главное, что я всегда работал чистыми руками, то есть никого и никогда не унижал и не оскорблял. Мне просто удавалось находить точки соприкосновения и устанавливать атмосферу взаимного доверия с иностранцами, не только с японцами. Я никогда никого из них не обманул и никого не затянул в компрометирующую, «безысходную» ситуацию. Я думаю, что этой работой не нанес ущерба Японии и другим азиатским странам, по которым мне тоже приходилось работать.

Однако иногда случались срывы, так как непредвиденные обстоятельства не позволяли довести начатое дело до конца.

Как-то на нейтральной почве я познакомился с японским дипломатом Сато. Но после нескольких встреч с ним я пришел к убеждению, что дело мертвое, или, как говорят муровцы, висяк. Ибо, кроме взаимных угощений, продвижения вперед не было, да и перспективы не просматривались.

Но однажды за обедом, когда мы поговорили по вопросам советско-японских отношений, я скорее автоматически, нежели целенаправленно спросилСато:

— А кто же мешает улучшению японо-советских отношений?

— Да вы его знаете, — уклончиво ответил осторожный японец.

— Нет, вы все же назовите его фамилию, — продолжал настаивать я.

— Ну зачем вам это? Все равно вы его с работы не уволите, — со смехом ответил Сато.

— Ошибаетесь, — серьезно сказал я, — мы все можем. Я вас спрашиваю потому, чтобы не уволить невиновного человека.

Японец расхохотался, а затем сказал:

— Да это вам известный Хогэн! — И продолжал: — Хотел бы я посмотреть, как вы его уволите!

Хогэн Синсаку, 1911 года рождения, был в то время первым заместителем министра иностранных дел Японии. Некоторые специалисты в нашей стране считали, что именно он определял тот жесткий курс, которого придерживалась Япония в своих отношениях с Советским Союзом. Хотя занимать такую позицию по отношению к нашей стране у него были причины, в том числе личные (до войны его сын, когда отец работал в японском посольстве в Москве, покончил жизнь самоубийством при довольно странных обстоятельствах, и родители подозревали, что в этом деле был замешан НКВД). Но вряд ли один человек смог бы настроить японское правительство против СССР, если бы не было других причин или обстоятельств. Но тем не менее я поблагодарил Сато за информацию и сказал, что мы учтем эти сведения, и посоветовал ему следить за событиями. Он отнесся к этому разговору скептически, как к игре. Впрочем, я тоже считал, что это не более чем шутка.

Однако вскоре последовали неожиданные события. Через два дня, в ночь на выходной день, я заступил на дежурство по управлению. По существовавшему порядку к дежурному стекалась самая различная информация о происшествиях в нашей стране и за рубежом, в том числе поступали телеграммы посольств СССР во всех странах мира, наиболее важные из которых утром докладывались руководству.

Около двенадцати ночи дежурному доставили экстренную телеграмму посла СССР в Токио О.А.Трояновского, в которой он сообщал, что его супруга в тот день случайно встретила заплаканную жену С. Хогэна, которая была очень расстроена и сообщила об освобождении мужа от занимаемой должности и отправке его в отставку.

О более ценном подарке, чем эта телеграмма, я не мог и мечтать. Согласовывать свои действия ночью мне было не с кем, да и то, что я намеревался сделать, не требовало особых санкций, поэтому я решил позвонить Сато немедленно, хотя понимал, что поступаю не совсем прилично, так как время было позднее. Извинившись за поздний звонок, будничным тоном (как будто только и занимаюсь перестановкой кадров в МИДе Японии), я сказал японцу:

— Спасибо за вашу информацию. Мы его убрали.

— Кого? — поинтересовался не отошедший ото сна японец.

— Да Хогэна. Вы же сами сказали, что если бы не он, то отношения СССР и Японии можно было бы значительно улучшить, — сказал я, а потом продолжил: — Да, Сато-сан, по телефону не будем такие вопросы обсуждать, давайте через пару дней встретимся, а вы подумайте, кого из японцев можно было бы назначить на освободившееся место. В прошлый раз я как-то упустил этот вопрос, а соответствующие товарищи попросили узнать ваше мнение.

— Вы-ы, вы-ы шу-утите, однако, Кириченко-сан, — заикающимся голосом повторял растерявшийся японец.

— Да некогда мне шутить, — сказал я уставшим голосом, — тут еще кое в каких странах нужно решать кадровые вопросы. Не буду вас отрывать от приятных сновидений. В понедельник на работе все узнаете, а потом позвоните мне и договоримся о встрече. До свидания.

— До свидания, — вежливо прошептал японец.

На состоявшейся через несколько дней встречеСато смотрел на меня, как на бога. Он сказал, что после моего звонка так и не уснул всю ночь, все недоумевая по поводу моего сообщения о снятии С. Хогэна. Однако утром из бесед с коллегами он узнал, что это правда.

Он стал любопытствовать, как это нам удалось свернуть такую антисоветскую глыбу. Я, как будто соблюдая конспирацию, избегал разговора на эту тему, демонстрируя тем самым, что это для нас обычное дело:

— Да еще со времен Петра I Россия держала под своим контролем весь мир. А при Екатерине II никто не посмел бы в Европе и одного пушечного выстрела сделать, не получив на это ее разрешение.

— Но при Петре I между нашими странами не было же отношений? — продолжал настойчиво допрашивать настырный японец.

— Как это не было? — как можно загадочнее вопрошал я. — А голландская фактория на острове Дэсима? Вы думаете, что голландские купцы все были голландскими евреями? Как бы не так!

Поди проверь теперь то, о чем я наговорил. Это все равно, что спорить о том, есть Бог или нет. Ни одна из сторон не может опровергнуть друг друга. Так и здесь — озадаченный японец, вероятно, подумал: «Чем черт не шутит? Может быть, эти русские тем и занимаются, что издавна специально разводят диссидентов, евреев и прочих „отказников“, а потом, порциями выпуская, внедряют их во всех странах».

На этой же встрече я вручил