Заряна. Укрощаю любовью - Люсинда Миллер

***

Проснулся от аромата кофе и жареного теста: вот что значит женщина в доме. Настоящая женщина, домашняя. Не припомнил случая, когда кто-либо из моих ночных фей готовил нам завтрак. Любопытство подтолкнуло с постели, наспех натянув домашние бриджи, двинулся на манящие запахи.

Гостья стояла спиной ко мне, поглощенная приготовлением завтрака. Все та же серая футболка для сна и черные лосины. Все закрыто и тем не менее чертовски сексуально. Услышав мое появление, обернулась и скромно улыбнулась. Заряна и скромность? Это нечто новое. Видимо ночи на моей территории так влияли на ее взрывную натуру, нейтрализуя природный норов.

— Утро доброе, Амир. А я вот завтраком занялась, — произнесла и отвернулась к плите, доставая круглые пышки из кипящего масла.

— Привет. Удивлен, — подошел ближе рассмотреть кулинарное творение. — Я думал, ты только по напиткам спец, а тут уже и выпечка пошла.

— Да, ну какая выпечка? Всего лишь тутоны*. Ты с чем будешь? Сметана, паштет или сладкие?

Я слушал ее и не узнавал девушку, которую знал с другими качествами. Вместо ответа, задал свой:

— А ты когда успела все организовать? — обвел глазами хаос на столешнице из муки и посуды.

— Ходила в магазин. Тесто купила. За углом твоего дома кулинария, там не только готовая продукция. Остальное нашла в шкафах.

Заметив мою растерянность, приняла на свой счет.

— Ой, прости, Амир, — Заряна прервала занятие, нервно сцепив пальцы. — Я, наверное, зря своевольничаю. Мы не оговорили границы моих действий на твоей территории. Думала компенсировать завтраком свое нахождение у тебя, — замолкла, с напряжением всматриваясь в мое лицо, ожидая реакцию.

— Нет. Совсем не своевольничаешь. Мне нравится, — отошел от плиты и, забрав с подставки кофемашины стакан с кофейным напитком, сел за стол.

Девушка молча поставила тарелку с жареными булочками передо мной, принялась убирать посуду и столешницу от муки. А я залюбовался ее обыденными действиями, находя в них особое очарование. Так странно.

— Ты иди давай тоже завтракай, — сказал приказным тоном.

— Я уже выпила кофе и съела парочку первых с огня, — стыдливо призналась, не прекращая действие.

— А теперь со мной дубль два.

Мне хотелось разделить с ней трапезу и попутно задать вопросы.

Заряна.

Едва проснувшись, сразу решила, что накормлю парня свежей стряпней. Оладьи, блины оптимально подходили на роль блюда. Потом вспомнила о тутонах и вот уже горка горячих и ароматных булочек-колобков готова, просящих их отведать. Амир показался уставшим и задумчивым. Я понимала, что стесняю его и вдобавок оккупировала его кухню. Ощутила неловкость и от этого растерялась.

— Не стесняйся, Зарян, садись. Мы позавтракаем, а потом ты мне все расскажешь, — и так пристально посмотрел поверх кружки, с которой отпивал кофе, что я вздрогнула.

Поняла, что диалога не избежать, присоединилась к нему.

— А теперь подробнее почему ты осталась без ночлега.

Амир завершил завтрак и, откинувшись на спинку стула, приготовился к моей исповеди.

Я вздохнула, все еще раздумывая, сколько информации могу выложить. Не хотелось посвящать мужчину в свои прошлые отношения. Решила опустить подробности, упомянув лишь совместную аренду квартиры на год. Но, пожив около трех месяцев, глубоко разочаровались друг в друге.

— Он ушел, я осталась. Но так как мой бывший парень оплачивал проживание, то и решил разорвать договор найма, либо мне перекупить договор на остаток срока и вернуть ему сумму за то время, что я жила одна.

— Во сучок! — скривился Валиев, — знал же о твоих денежных трудностях.

— Я не осуждаю, что кто-то считает свои деньги, но к тому, что так неожиданно лишусь жилья, оказалась не готова.

Я вертела в ладонях давно остывшую кружку, лишь бы занять чем-то руки и не смотреть в глаза горцу. Не хотелось выглядеть в его глазах доверчивой и несчастной дурочкой.

— Заряна, — почувствовала его горячую ладонь на своих дрожащих пальцах и вскинула взгляд. — Ты можешь жить у меня сколько захочешь или пока кто-то не почувствует, что пора разъехаться.

Я грустно усмехнулась: "разъехаться" звучало странно, скорее он смягчил фразу одним словом: съехать мне от него.

— Я никогда не скрывал интереса к тебе, — открыто посмотрел, а я попыталась отнять ладони, но он лишь сильнее их сжал. — Но принуждать к интиму не стану, если только сама не придешь в мою постель, — и коварно улыбнулся.

— Не приду! — недовольно буркнула и вырвалась наконец из горячего плена его кистей.

Валиев довольно рассмеялся и оставляя последнее слово за собой, тихо добавил:

— Придешь.

Тутон*— хлебное тесто, обжаренное на масле или жире. Национальное блюдо провинции Ньюфаундленда.

Глава 18. Динамит

Амир.

Прошло две недели с того дня, как рыжеволосая особа спонтанно осталась у меня на ночлег. Девушка вела себя скромно, не показывая своей взрывной сущности, готовила завтрак в те дни, когда не уходила на работу. Избегала провокационных тем, надевала поношенные футболки и трико, которыми заполнила полку в моем гардеробе. А меня все больше накрывало от ее присутствия, суеты вокруг варочной панели и уборки в квартире. Догадывался о причине ее рвения: компенсация за проживание. Да, я готов ей приплачивать за присутствие в моем логове, только бы позволила большее.

— Зарян, я сегодня не приеду ночевать в город, — известил поутру квартирантку.

Она вскинула голову, как тушканчик из норы, смешная в своей доверчивости. Ожидал, что спросит о причине моего отсутствия, а нет, поджала губки и продолжила есть.

— Спасибо, что сообщил, но ты не обязан отчитываться, — ответила с безразличием.

А меня вывела ее безучастность. Проглотил ее вместе с завтраком, что стал резко безвкусным и, сухо попрощавшись, поспешил из дома.

Вечером в Буцефале намечались посиделки с парнями. Как правило с выпивкой, игрой в нарды, купанием в сероводородном источнике и горячими девочками. Два пункта программы я точно включил в развлечение, а вот с женским полом иметь дела не желал. Точнее желал, только с одной недоступной.

— Амир, тебе кого вызвать из девочек? — пьяным голосом спросил Боря.

А я чуть было не выдал: Зарянку.

— Сегодня я пас, ребята.

— Что, настолько пьян, что девку не трахнешь? — заржал собеседник. — Не верю! Слышь, Рустамчик, — перекинулся на друга Борис. — У