Rust in Peace: восхождение Megadeth на Олимп трэш-метала - Дэйв Мастейн

Марти. Мы дублировали партии, и я эти песни совершенно не знал. Да и металл не слушал. Но сам был гитаристом, а гитары – есть гитары. У них шесть струн, и нужно зажать определенные аккорды. В гитарах я разбирался. Я считал, что мне по силам продублировать дорожки. Но это было безумие. Меня фактически бросили на амбразуру и сказали: «Вот материал. Сделай как можно лучше». Никто мне не помогал. Пришлось довериться интуиции.

Марти Фридман: Я записал соло для песни «Holy Wars». Клинк был в тот день в студии, и ему понравилось. Мне жутко не понравилось, но кто я такой, чтобы спорить с Майком? Меня это беспокоило. Я позвонил Дэйву, Джуниору и Клинку. И всем соло нравилось. Я был единственным, кому оно не зашло. Но я достал всех настолько, что мне разрешили подправить. Я подправил, и тот вариант оставили, поэтому я, наконец, остался доволен результатом. Я работал и с менее скрупулезными продюсерами. А не нравиться мне может многое: проблемы со строем, фразировка, не хочется оставлять это потомкам. Всегда умнее послушать продюсера, чем быть тупым гитаристом. Все зависит от значимости продюсера, студийной сессии и моей роли в определенном сценарии. Но на тот момент я осмелел и уламывал продюсера разрешить подправить соло. Я рад, что он согласился, и мы оставили именно второй вариант.

Микаджа Райан: От Майка не было ничего слышно. Он был по горло занят с Guns N ‘Roses. Несмотря на то, что я его ни видел, ни слышал, он все равно поддерживал. Оплачивал мою работу, и мы продолжали запись.

Дэйв Мастейн: Не хочу обидеть Майка, он классный парень и замечательный продюсер, но во время записи он решил поиграть во взрослого дядю – просто взял и свалил. В середине проекта. Если вдаваться в подробности, довольно быстро понимаешь, что ни один человек не чувствовал ответственность. Одни вкладываются больше других, но как бы мне ни хотелось сказать, что все сделал я сам, все же работали мы коллективно.

Микаджа Райан: Майк позвонил и сказал, что сводить пластинку будет Макс Норман, и мне надо прислать Максу пленку в студию Grey Room, где я был ассистентом, поэтому очень хорошо знал это место. Макс, разумеется, был британским продюсером, хорошо известным благодаря работе над двумя первыми альбомами Оззи Осборна, Blizzard of Ozz и Diary of a Madman. Я отвез пленку, все объяснил и показал Максу. Сказал ему, что от него требуется, и оставил сводить альбом. Я вернулся домой в ожидании следующей работы, и через пару дней раздался телефонный звонок – это был Макс. Он сказал, что не может ни до кого дозвониться, чтобы заценить сведенные треки, и хочет, чтобы я приехал и послушал. Я сказал, что приеду. Пытался дозвониться до остальных, но все как сквозь землю провалились.

Дэйв Мастейн: После того, как Майк ушел, остались только мы с Микаджой. Макс приехал только на сведение. Я фактически сказал: «До свидания, Майк. Привет, Микаджа; до свидания, Микаджа. Привет, Макс». Не помню, чтобы эти парни были со мной в одной комнате.

Макс Норман: Я приехал в студию Rumbo Recorders, чтобы поговорить с Майком Клинком. Рядом со студией А была бильярдная, куда я и вошел. Дэйв катал шары с Дэвидом Эллефсоном. Вошел Клинк, и они назвали его «Мягким Майком». Он сказал мне не обращать внимания. Я посмотрел на него и сказал: «О’кей». Майк объяснил, что ему нужно заниматься с ребятами из Guns N’ Roses. Пластинка Megadeth была почти готова, и им просто нужен был человек, который все разрулит и доведет дело до конца.

Мы фактически договорились, что мне заплатят. Я несколько раз работал в студии One on One в Северном Голливуде, поэтому мы ее забронировали. Как входишь, в правом крыле находится маленькая комната для сведения. Мы пришли и стали микшировать альбом. Я работал весь день, и ближе к вечеру приезжал Дэйв. Он слушал, давал пару комментариев, и мы дорабатывали.

Дэйв Мастейн: У Макса был интересный подход – ничего подобного мы раньше не делали. Я бы никогда не подумал, что можно записать тарелку, замедлить, а потом развернуть. Мы сделали это между песнями. Когда «Rust in Peace» закончилась и начиналась вторая часть, «Polaris», в середине мы ударяли по тарелке и замедляли. Если послушать «Over the Mountain» со второй пластинки Оззи Осборна, там тарелка звучит как шипение душа, а потом начинается песня. Я спросил Макса, что это, и он сказал, что он бил по тарелке, а на записи замедлял. Я подумал, что реально круто было бы сделать это задом наперед, и чтобы звук нарастал. И мы поместили этот кусок прямо туда, где начинается рифф в «Polaris».

Микаджа Райан: Я не знаю, где был Дэйв. Я его не видел. После того, как мы закончили накладывать гитары и вокал, я ничего не помню. В следующий раз я видел его только в самом конце, когда Макс должен был доделать пару мелочей – Дэйв хотел запихнуть записанный задом наперед звук тарелки. Это был единственный раз, когда я его видел во время сведения, совсем чуть-чуть в самом конце процесса. Больше я Дэйва не видел.

Макс Норман: Дэйв думал, я знаю, как с помощью всех этих «олдскульных» трюков разобраться со склейками, и сказал, что хочет записать тарелку задом наперед. Я в то время записывал множество альбомов и уверен, что где-то мы схитрили, перевернули пленку и запустили задом наперед, записав реверберацию в обратном направлении. Довольно стандартные приемы для того времени.

Микаджа Райан: Майк записал барабаны и сделал склейку из разных дублей, поэтому использовал одну партию с одного дубля, а другую – с другого, и в плане звучания была разница – отличался звук рабочего барабана. Максу пришлось немало времени провести за эквалайзером, пытаясь сделать так, чтобы барабаны звучали одинаково.

Макс Норман: Майку очень нравилось резать пленку, и на 24 дорожках очень много чего порезано. Мне стало это очевидно, когда я начал слушать сведенный материал, и перед припевом рабочий барабан полностью исчезал. Я быстро понял, что этот рабочий барабан отличается от того, который записан в куплете, – возможно, разные дубли, или просто по нему не так хорошо ударили, и записан, видимо, чуть на другом уровне. Пришлось повозиться, приклеить на другую дорожку, автоматизировать переключение, а потом снова ставить в очередь перед припевом. И такого было предостаточно. Пришлось потратить немало времени, чтобы стабилизировать дорожки. К счастью, это отразилось только на барабанах. Не назвал бы это огромной проблемой, но мы потратили немало времени