В поисках Золотого тельца - Алексей Леонидович Курилко

Петровичу. Уж такой у него сегодня крест – выслушивать всякие приятные слова в свой адрес. Но чтобы не сильно утомлять нашего именинника, я предлагаю каждому выразить всего одним словом, каким он видит Аркадия Романова. Итак, соберитесь. От каждого человека - прилагательное. Так как у большинства присутствующих явно за спиной как минимум одно высшее образование, то я не стану напоминать, что прилагательное отвечает на вопрос «Какой? Какая?». Итак, – снова повторил я, - какой же он, Аркадий Романов?

Я начал движение от одного гостя к другому.

- Честный, - сказал Кантор.

- Умный, - сказал Штольц.

- Добрый, - сказал Егор.

- Напоминаю, - обратился я к гостям, - мы говорим не об Иисусе, а о Романове. Поехали дальше…

- Весёлый, - сказал Алмазов.

- Осторожный, - хитро улыбнувшись, сказал полковник Буйко.

- Щедрый, - сказал Андрей и покраснел.

Я перешёл на женскую половину стола.

- Сильный, - низким грудным голосом сообщила Заречная-старшая.

- Нудный, - сказала её дочь. И весело и громко рассмеялась.

- Гондон он! – выкрикнула Антонина Андреевна.

- Это не прилагательное, - возразил я.

- Хорошо, - согласилась она. – Тогда – штопанный!

Дочь Романова Катя долго молчала, опустив глаза, потом грустно улыбнулась и тихо сказала:

- Несчастный.

Я, словно всё было в порядке вещей, задорным и бодрым тоном подрезюмировал:

- Ну что ж, очень хорошо! Вот таким вас видят родные и близкие. А теперь, я думаю, наступил психологический момент для выпивки. Лично я с удовольствием поднял бы тост за ирригацию Узбекистана, но, к счастью, у нас более важный повод для выпивки. Давайте за то, чтоб впереди нас ждало ещё как минимум шестьдесят таких встреч. Кто за? Единогласно! Наполним бокалы.

Краем глаза я заметил возвращение Танелюка.

- А сразу после выпивки я объявляю белый танец! Маэстро, музыку.

Ребята заиграли «Сиреневый туман».

По дороге я спросил Крошкина:

- Шура, Веру не видел?

Он отрицательно покачал головой.

- Ладно, - говорю, - я её найду. Идите, пляшите, изображайте веселье.

Глава 17

Настроен я был решительно. Я был готов обыскать весь дом, а найдя Веру, я собирался объявить Гарроту и сворачивать всё это дело, пока всё шло более-менее хорошо. Просто меня что-то тревожило. Какой-то беспричинный страх… Не знаю… Плохое предчувствие…

Мне не пришлось обыскивать весь дом. Я нашёл их в нашей комнате для гостей.

Она лежала под ним в разорванной блузке, плоская, как крышка рояля, и беззвучно плакала. Если бы не слезы на её лице, я бы подумал, что он занимается с ней этим с её согласия, потому что она не оказывала ни малейшего сопротивления. Просто лежала и плакала.

Он не услышал, как я вошёл. Он продолжал хрипеть и совершать резкие тазобедренные рывки.

Я не успел ничего сообразить. Рефлексы действовали без участия головного мозга. Я схватил со стола Бог весть откуда взявшуюся бутылку шампанского и со всей силы ударил его по голове.

Бутылка разбилась, шампанское шипело, смешиваясь с кровью, брызнувшей из затылка Никиты. Вера запищала и ужом выползла из-под обездвиженного тела. Я прикрыл ей рот ладонью и зашептал:

- Тише, тише, Верочка… Тише, умоляю тебя… Всё в порядке, он без сознания…

Только в эту секунду заработал мой мозг, но с большим опозданием, и в нём пульсировала только одна мысль: «Э, что здесь происходит?»

- Он набросился на меня, - всхлипывая, заговорила Вера. – Я ничего… ничего не могла поделать…

- Всё в порядке, - продолжал я твердить одно и то же. – Ты в безопасности…

- Он жив?

В мозгу запульсировала другая мысль: « Чёрт, ты прикончил этого ублюдка! Тебе капец!»

Я нагнулся над телом Никиты и прощупал пульс. Слава Богу, он был. Слабый, но был.

Я попытался собраться с мыслями и взять себя в руки.

- Так, - сказал я вслух, - ничего страшного. Он жив. Всего лишь травма на затылке. Для такого бугая – сущие пустяки. Переоденься и беги к своему парню. Уезжайте.

- А вы?

- Я соберу всех, и мы тоже поедем. Не стой, переодевайся.

Ничуть меня не стесняясь, она сняла блузку. Я отвернулся.

- И ничего не бойся. Он не станет качать права, когда придёт в себя. Ведь он пытался тебя изнасиловать, правильно?

- Спасибо тебе, - услышал я.

- Перестань, я и сам не понял, что произошло…

Она крепко обняла меня сзади за плечи и поцеловала в шею.

- Спасибо, - повторила она, - до встречи.

Я обернулся и посмотрел ей в лицо. Слёзы высохли. Ничто не говорило о том, что несколько минут назад её насиловали.

- Беги, Эллочка, беги…

В коридоре, перед дверью в торжественную залу, я столкнулся со стриптизёршей.

- Вы готовы, Гаррота? – спросил я.

- У меня сегодня ещё два вызова. Я не хочу задерживаться.

- Аналогично, - поддакнул я и вошёл в зал.

Я махнул музыкантам, мол, заканчивайте. Взял микрофон. Рука предательски дрожала.

- А теперь, дорогие мои! Долгожданный сюрприз для мужчин! Будьте любезны, приглушите свет. И слегка расслабьте ремни, для вас сейчас исполнит неприличный танец сама госпожа Гаррота! Встречайте!

Когда заиграла музыка и в зал вплыла стриптизёрша, я подошёл к Крошкину и сказал:

- Срочно сваливаем. Бери Танелюка за шиворот и тащи к машине. Жду вас у входа через минуту.

Спустя минуту они вышли из дома. Седой шёл шаркающей походкой. Его качало из стороны в сторону. Крошкин поддерживал его за руку.

За ними вышел Владимир Владимирович и направился прямо ко мне. У меня всё сжалось внутри и снаружи. Я почувствовал, как всё лицо покрывается потом.

Не к месту вернулась та мысль: «Чёрт, ты прикончил этого ублюдка! Тебе капец».

А главное, до сих пор не понимаю, почему я так поступил. Серьёзно. Я не герой, и мне плевать на Веру. Более того, она мне не нравится. Так какого хрена я схватился за ту чёртову бутылку? Ведь она сама виновата. В таком наряде можно спровоцировать даже мёртвого импотента. А Никита здоровый мужик…

Владимир Владимирович подошёл ко мне вплотную.

- Уже покидаете нас? – спросил он.

- Да, нам пора, - забормотал я. – Мама нашего водителя очень волнуется, когда он возвращается после двенадцати.

- Ясно, - сказал Володя и зевнул.

На душе у меня полегчало. Вряд ли человек будет зевать перед убийством. Значит, он ни о чём ещё не знает.

Мои