Сука или Враг по крови - Алексей Леонидович Курилко

- Да, - согласился я, - такого любить легко.

Я почувствовал острый укол ревности. И очень этому удивился. А потом разозлился. На неё разозлился, на погибшего… И тут же на себя самого.

Какого чёрта, подумал я. Она была совсем юной девчонкой, он казался ей настоящим героем! А ты никто! И был, и есть, и будешь. Ты вообще не из этой жизни. Ты не вписываешься…

- Как ваш роман? – спросила она.

- Какой роман? – испугался я.

- Ну, а что вы пишете?

- Да… роман мой зашёл в тупик.

- Что так?

- Да вот герой мой… кажется, немного того… влюбился…

- А как же война?

- А что война? Война войной. К тому же война кончилась.

- Значит, всё хорошо. Они будут вместе.

- Вряд ли. Дело в том… Дело в том, что мой герой - далеко не герой. И вообще они разные. У неё дом, работа, друзья… Словом, простая советская жизнь. А он преступник. То есть не то чтобы… Из бывших… Короче говоря, глухой тупик.

- Не расстраивайтесь. Из бывших - это не страшно. Главное, чтоб он человек был хороший. Ведь он хороший?

- Обыкновенный.

- Тогда, возможно, она ответит взаимностью.

Вот такой вот разговор.

……

На следующий день я снова увидел малышку Настю.

Щенок был с ней. На этот раз он послушно вышагивал на верёвке рядышком.

Не до конца понимая, зачем, я пошёл за Настей и почти сразу нагнал её у какой-то задрипанной закусочной.

- Настя! – позвал я, остановившись.

Она обернулась и вопросительно уставилась на меня.

Я шагнул к ней и сказал:

- Ну, здравствуй, Настя.

- Здравствуйте…

С нескрываемым удивлением на чумазом личике Настя глядела на меня и хлопала ресницами.

- Куда идёшь? – спросил я, не зная, что сказать.

- На рынок. Одна тётя обещала ошмётки для Шарика дать.

- Ты сама-то есть хочешь? – Я осмотрелся. – А ну-ка, пойдём!

Я направился в закусочную. Настя, взяв щенка на руки, послушно двинулась за мной. Там было сумрачно и пусто. За высокой грязной стойкой скучала костлявая баба лет пятидесяти.

- С животиной нельзя, - ожила она.

- Вот что, красавица, - попросил я дружелюбно, продемонстрировав самую обаятельную из своих улыбок. – Принеси-ка нам парочку бутербродов и два компота.

Обращение «красавица» явно озадачило тётку. Она постояла в глубоком раздумье, затем, вздохнув, покорно отправилась на кухню или что там у них было.

В помещении было четыре прикрученных к полу высоких круглых столика.

Я принёс деревянный ящик, один из тех, что были выстроены в углу.

- Становись, - говорю, - на ящик, а то до еды не дотянешься. Давай мне щенка.

- Это Шарик, - объяснила она, протягивая мне собаку.

- Да, я знаю.

- Ты всё обо мне знаешь?

- Нет, не всё. Но многое. Где твоя мамка?

- Мама умерла. Зимой ещё. Меня хотели забрать… в этот… в детский дом… А я убежала…

- Почему?

- Там плохо. Мне рассказывали.

- Но ведь там хоть кормят.

- Не знаю, - пожала плечиками Настя. – Одна девочка – её Лена звали – сказала мне, давай убежим. В какую-то область, к её бабушке. Я говорю, ну давай. Мы убежали. А Лену на путях поезд задавил.

Вот так вот просто и обыденно.

Вернулась костлявая. Выставила на стойку два стакана компота и тарелку бутербродов с колбасой.

- Забирайте!

Я пошёл к стойке. Поблагодарил костлявую, не преминул опять ввернуть своё дурацкое «красавица». Красавица же, промолчав, нахмурилась.

Плохо, думаю. Растерял я по тюрьмам своё природное обаяние. Или его никогда у меня не было? Ну и хрен с ним!

- Я знаю, откуда ты всё про меня знаешь, - заявила Настя, когда я вернулся.

- Да?

- Да. Я даже знаю, кто ты. – На еду она даже не взглянула.

Лицо её было напряжённым, глаза ловили мой взгляд.

Какое-то тревожное чувство охватило меня. Даже стало душно. Душе.

Представьте себе, стало душно душе.

- Кто? – спросил я.

- Ты… - голос её дрожал. – Ты мой папа.

О Господи ты Боже!

Широко открытыми глазами смотрела Настя мне в лицо, стараясь понять, правильна ли озарившая её догадка или она ошиблась, приняв желаемое за действительное. Смотрела жадно впившись взглядом в моё лицо! Она ждала ответа, ждала и надеялась…

- Ты мой папа? – повторила она, на этот раз с заметной вопросительной интонацией. – Правда, да?

А глаза не мигая глядели…

У меня было два выхода. Либо обмануть, либо… обмануть её ожидания.

Я неуверенно кивнул.

Она с облегчением