Шепот Хаоса - Владимир Михайлович Мясоедов

Искаженный безумием разум в относительном равновесии пребывал лишь считанные секунды, а потом новые инстинкты задавили то ли воспоминания то ли дрессировку, заставив животное, похоже, являющееся какой-то крупной собакой, отчаянно пыталось пойти на сближение с врагом-добычей-нарушителем, для чего и курочило разделяющую нас деревянную преграду то ли когтями, то ли зубами. Несчастная дверь ходила ходуном, но пока держалась…И это давало мне возможность поэкспериментировать в относительно комфортной обстановке с той гранью своих способностей, которую покуда освоить даже не пытался, ибо помимо времени и сил требовались еще и подопытные.

Ментальный удар обрушился на разум существа, и из-за двери немедленно раздался полный боли собачий скулеж. Тварь попыталась бы убежать, если бы могла…Но не могла, ибо под воздействием курочащей её мозги магии просто забыла временно, а каково это вообще — перебирать лапами и куда-то там идти. А после я мысленно вцепился в сознание животного, ломая его, перестраивая, находя имеющиеся рефлексы, знания и устоявшиеся шаблоны поведения, а после заставляя их меняться в соответствии с моей волей! Было тяжело. Мне. А также было очень страшно и больно объекту воздействия, судя по доносящимся из-за преграды звукам и непроизвольным попыткам не уйти, так хотя бы уползти или укатиться. Только изменение меж нами дистанции на пару метров, преодоленных с великим трудом и практически случайно, роли не играло. Постепенно способности зверя к ментальному сопротивлению слабели, ибо его примитивный разум быстро уставал, да и вообще уже не так активно давал отпор тому, кого считал лучшим другом, старшим товарищем, братом, членом стаи, сильным, страшным и опытным вожаком…Я тасовал вкладываемые в его мозги понятия, словно опытный шулер крапленые карты, изучая отклик на каждую новую схему и стараясь выбрать ту из них, которая лучше прочих ложилось на остатки психики мутировавшего животного, обеспечивая мне максимальную безопасность и гарантированное послушание данного существа.

Не уверен, как долго длился процесс взятия монстра под контроль, но однажды мне оказалось просто нечего исправлять в его башке ради максимальной послушности и верности. Кто-то более опытный в полоскании мозгов, определенно, мог бы добиться лучшего результата. Если я начну заживо потрошить своего нового миньона — он попытается выгрызть мне горло, а случайно наступив ему на хвост точно получу карательно-рефлекторный укус. В суицидальную атаку его направить будет очень сложно, для этого придется использовать частичный внешний контроль, отключающий чувство страха. Слишком сложных для примитивного разума команд, вроде разбуди ровно в девять утра, зверю просто не понять…Да, кто-то другой мог бы добиться лучших результатов, только этот кто-то — не я.

— Голос! — Скомандовал я, находящему за дверью зверю, немедленно получив в ответ громкое басовитое «Аф! Аф!». — Тц! Неприятно…

Стоило лишь мне заставить животное что-то делать, а не просто лежать в полусне-полукоме, как его разум попытался вернуться к прежнему состоянию. Полностью прежнему, которое в том числе включало и жгучее желание отведать мяса стоящего за дверью человека…Эти изменения были медленными, но отчетливыми. Словно бы распрямлялась основательно потоптанная трава, которую кто-то пытался изничтожить, да вот только не довел процесс до конца, оставив в земле массивный жизнеспособный корень с большими запасами питательных веществ. Видимо до каких-то основополагающих областей психики, а может физиологии или аурно-энергетических процессов, на которые оная психика во многом завязана, я не добрался, поправив лишь текущее восприятие окружающей действительности. В практическом плане это значило изрядную ненадежность моего новоявленного миньона, если оставить его без периодического направляющего пинка сознания данного существа в нужную сторону. Сумеет ли мутировавшее животное прийти в относительную норму за пару минут без внешнего контроля? Пожалуй, вероятность этого близка к нулю. Три-четыре часа? Измеряется несколькими процентами, все же скорость отката изменений довольно низка, максимум зверь станет более раздражительным и менее послушным. Пара-тройка суток? А вот тогда мне могут и попытаться вцепиться в горло, особенно если будет мучить чувство голода. Впрочем, вернуть все обратно к состоянию покорности даже тогда должно быть проще, чем сейчас полностью поласкать мозги с нуля этой живой марионетке.

Перейдя с голосовых команд на ментальные, заставил животное ритмично трижды постучать головой об дверь, которую оно старательно пыталось выломать лишь совсем недавно. Я не видел передвижений существа, которому вернул полную подвижность, но довольно хорошо слышал их. Мог направлять. А еще оно было полностью уверенно, что выполнило команды самым лучшим возможным образом и хотело, чтобы его за это покормили чем-нибудь вкусненьким или хотя бы почесали как следует. Собака, а шансы, что это все-таки собака, пусть и измененная шёпотом было примерно девять из десяти, не стала покорной марионеткой, каждым движением которой надо управлять, а скорее превратилась в обычного хорошо дрессированного зверя, который будет вести себя согласно своей природе в те моменты, когда не находится под прямым управлением. Полезно для перехвата подбирающихся с тыла угроз или каких-нибудь невидимок, не маскирующих однако свой запах, но потенциально опасно для встретившихся на пути людей, которых могут расценить как добычу…Хотя это можно и исправить. Только работать придется долго и скрупулезно, а я и так уже кучу времени потерял, заодно растратив изрядную часть резерва, который оказался не так уж велик, как хотелось бы, а восстанавливался прискорбно медленно.

— Ну, зато я больше не один, — сообщил я огромной бело-рыжей мохнатой собаке, больше смахивающей на маленького пони, когда все-таки отворил дверь в прихожую. Пес, похоже, являющийся некой увеличенной версией сенбернара, оскалил не помещающиеся во рту словно у саблезубого тигра клыки, радостно замотал хвостом и перевернулся на спину, подставляя мне уязвимое пузо. Про то, что лишь несколько минут назад он пытался пробиться внутрь дома, чтобы разорвать меня, животное и не вспоминало, вернее вспомнить не могло. Даже когда каталось по крупным щепкам, которые из преграды выгрызти успело, раскидывая их в разные стороны по гладкому полированному паркету. — И, кажется, изменения реальности с исчезновением шёпота лишь замедлились, а не прекратились…

Грязная и скудно обставленная прихожая, смахивающая на сени в какой-то избе двухсотлетней давности, уступила место роскошному холлу в викторианском стиле. Повсюду полированная медь и позолота, пол из черно-белого мрамора, стоптанные лапти заменились изящными женскими туфельками и блестящими от ваксы сапогами с высоким голенищем. По стенам вверх идут какие-то тонкие трубы и чуть закопченные рожки, если не ошибаюсь, это так называемое газовое освещение… Ну и слегка мутировавшая собака, весящая килограмм семьдесят, прибыла за компанию с остальной обстановкой, ибо ведущая наружу дверь была закрыта. Изнутри. На засов. Причем все