Лехаим, бояре, или Мельпомена смеется. Актерские байки - Татьяна Борисовна Альбрехт

* * *

В театре им. Вахтангова давали «Анну Каренину». Инсценировку написал Михаил Рощин, поставил Роман Виктюк, играла Людмила Максакова – набор, как говорится, высшего класса! Спектакль же получился… мягко говоря, длинноватый. Около пяти часов шел.

На премьере где-то к концу четвертого часа пожилой еврей наклоняется к Григорию Горину, сидевшему рядом: «Слушайте, я еще никогда в жизни так долго не ждал поезда!..»

* * *

Знакомая пригласила Алексея Баталова на просмотр фильма Андрея Тарковского «Зеркало». Женщина оказалась очень болтливой и весь фильм донимала спутника разговорами и комментариями. Прощаясь, она сказала:

– У нас будет на следующей неделе просмотр «Андрея Рублева». Если хочешь, можем пойти.

– Замечательно! – ответил Баталов. – Это интересно, я еще никогда не слышал тебя на «Андрее Рублеве».

* * *

Актер Сергей Мартинсон играл Бабу-ягу. Из зала за ним наблюдал его пятилетний сын. В самый важный момент, когда все дети волновались за героя, которого Баба-яга должна была изничтожить, кривляясь, пританцовывая и напевая что-то вроде: «Мы тебя изжарим, мы тебя в прах разнесем!» – на весь театр раздался крик сына артиста: «Папа, ты дурак?!»

* * *

В самом начале кинокарьеры Анну Самохину пригласили на гастроли в Сыктывкар. Актрисой она была ещё не очень известной, поэтому поселили её в гостинице, где жили в основном вахтовики и командировочные. Утром актрисе надо было лететь на концерт к лесорубам в тайгу и, понимая, что переодеваться там будет негде, она встала пораньше, сразу сделала макияж, укладку, надела красный пиджак, кружевную блузку, шпильки… Лифт, который вёз готовую к выступлению актрису, остановился где-то на этажах, открыл двери и прямо перед Самохиной оказался весьма помятый мужчина с подушками под мышкой. Он с изумлением смотрел на женщину необыкновенной красоты, неизвестно как оказавшейся в восемь утра в этой гостинице, и не нашёл ничего лучше, чем спросить:

– И-извините… а это лифт?

* * *

Театр «Современник» прилетел на гастроли в небольшой город. В ожидании заселения актёры бродили по холлу гостиницы, и вдруг кто-то обратил внимание, что на витрине гостиничного киоска среди свежих газет и журналов стоит открытка с фотографией Игоря Кваши – такие портреты раньше были очень популярны. Коллеги почувствовали легкий укол зависти, а гордый и чувствующий себя лучшим актёром театра Кваша пошёл к киоску:

– Здравствуйте! А у вас есть портрет Галины Волчек? – громко спросил он у продавщицы.

– Нет. – Кваша торжествующе посмотрел на стоящую неподалёку Галину Борисовну.

– А Табаков есть?

– Нет, и Табакова нет.

– Может быть Гафт есть?

– Тоже нет.

– А кто же есть? – Кваша с трепетом ожидал, как продавщица произнесёт его фамилию…

– Да вон Кваша какая-то осталась. Всех раскупили, а его не берут.

* * *

Через несколько лет после премьеры фильма «Когда деревья были большими» Юрий Никулин ехал на гастроли и во время стоянки поезда зашёл в кафе какого-то захолустного вокзала. Буфетчица увидела его, вплеснула руками и закричала: «Маша! Маша, иди сюда скорее!.. Артист пришёл из картины «Когда деревья стоя гнулись!»

* * *

Зрители очень любили троицу Трус – Балбес – Бывалый, но Юрий Никулин больше всех страдал от всенародной любви. Его Балбес был самым компанейским, глуповатым и очень любил выпить, поэтому актёру после выступлений и встреч с поклонниками постоянно предлагали присоединиться к застолью. Тогда Никулин начал носить с собой небольшую, но уникальную бутылку, сделанную для цирковой репризы – умельцы на стекольном заводе завязали её горлышко в узел. И особо настойчивым почитателям Балбеса актёр показывал её со словами: «Вот видишь – я завязал!»

* * *

Как-то раз Юрий Никулин сидел на скамейке в парке, а мимо шла женщина с маленьким сыном. Увидев актёра, она остановилась и спросила у мальчика: «Узнаёшь дядю?». Мальчик промолчал. Видимо они были в цирке на представлении, но клоуна он, конечно, не узнал.

– Ну, же… Узнаёшь? Ну? Это же Юрий… Юрий, ну?..

– Гагарин? – с трудом выдавил мальчик.

– Ну, какой Гагарин! Это же Юрий Попов!

* * *

Как-то Лев Дуров и Леонид Куравлёв пришли в гости к молодому театральному режиссёру Борису Беленькому. За рюмкой пошёл разговор о студенческих годах, и Дуров рассказал, что лучше всего ему удавалось изображать животных. И в доказательство решил показать тигра – упал на ковёр, начал рычать, махать «лапами», кататься… И в этот момент вошла тёща режиссёра, кинула укоризненный взгляд и ушла. А потом высказала зятю: «Не люблю я твоих артистов… Нормальный человек напьётся – лежит тихо, а эти – с вывертом!»

* * *

Был такой певец во времена советской эстрады – Кола Бельды. Помните, все пел: «Увезу тебя я в тундру…» и «Чукча в чуме ждет рассвета!»?

Внешностью и правда обладал совершенно чукотской! Как он сам рассказывал, его русская жена вставала рано, а он просыпал всё на свете. Он ей как-то попенял: встала, мол, сама, а со мной ни слова ни скажешь!

И она смущенно ответила:

– Коль, мы недавно живем, я еще к тебе не привыкла: никак не могу понять, спишь ты или это… уже глаза открыл!

* * *

Июль, жарища. На пляже сочинского санатория «Актер» сидит великий дирижер Натан Рахлин. Старый, рыхлый, грудь висит, жировые складки в три ряда. На длинные седые патлы нахлобучена мятая шляпа. К нему подходит дежурный по пляжу и сурово говорит:

– Бабушка, оденьтесь, неудобно – люди кругом!

Грянувший в ответ монолог был исполнен такой виртуозной ругани, что служитель бежал без оглядки, а актерский пляж разразился благодарными аплодисментами.

* * *

Замечательный певец и актер Владимир Канделаки был необыкновенно популярен. Роскошный баритон, великолепная внешность (в театре говорят: «фактура»), чисто грузинские темперамент и чувство юмора… Особенным успехом пользовалась его шуточная песенка про старого грузина, обманувшего Смерть. «Приезжайте, генацвале, нани-нани-на, угостим вас цинандали, вэ-ди-воде-ла!» – этот припев распевала вся страна.

Однако, помимо эстрады и съемок в кино, Канделаки служил в оперной труппе Театра Станиславского и Немировича-Данченко и пел самый что ни есть серьезный репертуар. Грузинская опера много лет все звала его на гастроли в родной Тбилиси, но тому все было некогда. Наконец, согласился. Весь Тбилиси в афишах: целых пять дней подряд в оперном театре – «Тоска» Пуччини, партию Скарпиа поет народный артист СССР Канделаки.

Зал набит битком, выходит на сцену гастролер и начинает: «Такой сканда-а-ал – и в хра-а-ме!..» И вдруг с галерки раздается: «Нани-на, нани-на!..» – и хохот зала вместе с дружными аплодисментами.

Говорят, не стал продолжать гастроли – уехал…

* * *

Как-то главный режиссер одного из российских академических театров, очень гордящихся своей традиционностью и приверженностью всему