Собственный Его Императорского Величества Конвой. История частей непосредственной охраны российских государей от основания при Александре I до расформирования после отречения Николая II. 1811— 1917 - Николай Васильевич Галушкин

11 февраля Главнокомандующий Русской Армией Великий Князь Николай Николаевич прибыл в Сан-Стефано, в котором был встречен почетным караулом Л.-Гв. от 2-го Кубанского эскадрона. В местечке оставались еще турецкие войска. Его Высочество, отдав распоряжение о немедленном удалении турок, объявил Сан-Стефано своей резиденцией. Через два дня прибыли в Сан-Стефано и Терцы. Это был последний пункт похода чинов Конвоя Его Величества перед отбытием в Россию.

Из Сан-Стефано отчетливо был виден Константинополь и открывалась голубая даль Мраморного моря. На рейде и по взморью, до темневшего на горизонте малоазиатского берега, скользили суда; всюду небольшие лодки, как чайки, сновали по поверхности воды. У пристани, тогда еще небольшой, и на рейде с каждым днем усиливалось движение. Стали прибывать и русские военные суда.

Все ожидали заключения мира ко дню восшествия на Престол Государя Императора. 17 февраля эскадроны Конвоя получили приказание прибыть к маяку Сан-Стефано. У маяка, фронтом к Константинополю, находились Гвардейские полки. Все части стояли вольно. Ружья были составлены, и солдаты пели песни. Никто не знал настоящей причины сбора войск. Пронесся слух, что войска вызваны в виде угрозы туркам, не соглашавшимся на требуемые условия мира. В турецком лагере, действительно, по всей линии было заметно движение.

Два часа прошло в напряженном ожидании. Наконец из Константинополя показался экстренный поезд, с которым прибыл к Главнокомандующему Русской Армией уполномоченный турецкого султана. Приняв его, Великий Князь Николай Николаевич приказал войскам двигаться вперед с барабанным боем. У турок раздались тревожные сигналы, но русские войска, произведя необходимое перестроение, прошли перед своим Главнокомандующим церемониальным маршем и были отведены в места своих расположений.

19 февраля, после торжественного молебствия по случаю восшествия на Престол Государя Императора, эскадроны Конвоя снова получили приказание прибыть к маяку. С двенадцати часов дня находившиеся в Сан-Стефано и его окрестностях русские войска стали выстраиваться фронтом к турецкой столице. Все с большим волнением ожидали объявления мира, но день клонился к вечеру, а вестников мира все не было. Многие были убеждены, что, вместо смотра, пойдут брать с боя Константинополь.

В шесть часов вечера прибыл Главнокомандующий. Войска уже были готовы перейти в наступление, но Его Высочество, объехав выстроенные части, обратился к ним с приветом: «Поздравляю вас, ребята! Бог благословил нас миром!» Царившая напряженная тишина мгновенно превратилась в бурю восторга: все дрожало от победного «ура» славных русских войск. Полетели вверх головные уборы. Офицеры, солдаты и казаки обнимали друг друга…

Официально война была закончена!

Продолжая службу охраны Его Высочества Великого Князя Николая Николаевича, конвойцы готовились к уходу в Россию. Более месяца чины Конвоя оставались еще в Сан-Стефано. 7 апреля Главнокомандующий изволил прощаться с Кубанским эскадроном, отплывшим на Родину 8-го числа. Через неделю были отправлены в Россию и Терцы. В конце месяца оба эскадрона прибыли в Петербург. Кубанцы пришли 21 апреля в 4.30 утра, и уже в два часа того же дня их смотрел Государь Император в манеже Инженерного замка и благодарил за примерную боевую службу.

28 апреля удостоился Высочайшего смотра и Царской благодарности Терский эскадрон.

На другой день офицеры Собственного Императорского Конвоя, участники минувшей кампании, были собраны в Бильярдной зале Зимнего дворца, где Государь Император Александр II каждому офицеру лично пожаловал серебряные знаки, учрежденные в память пребывания при Его Величестве во время турецкой войны 1877–1878 годов.

Значок изображал вензель Имени Государя Императора, окруженный венком из листьев лавра и дуба, с Императорской короной на нем. Такие же значки были пожалованы и казакам Конвоя. Носить их положено на левой стороне груди. Казакам Конвоя, Георгиевским кавалерам, Государь Император изволил выдать серебряные значки 1 июня в Большом Царскосельском дворце. Георгиевских кавалеров было ПО человек (11 вензелей выслано в Войска, Кубанское и Терское, для выдачи их произведенным из унтер-офицеров в хорунжие).

4 мая все офицеры Конвоя были удостоены Высочайшего приглашения к Царскому столу. Перед обедом Государь собственноручно роздал офицерам Конвоя светло-бронзовые медали в память турецкой войны, которые только что были отчеканены, причем первые образцы были представлены в Зимний дворец.

Штабс-ротмистр Шерпутовский и 15 казаков (1-го Кубанского и Терского эскадронов), разновременно бывшие на Шипке во время ее осады, получили серебряные медали. Казакам Конвоя, бывшим за Дунаем, медали были выданы 11 мая. Государь повелел иметь их к приезду шаха Персидского и к предстоящему Царскому смотру.

В день приезда шаха Конвой, в походной форме, выстроился в конном строю развернутым фронтом перед вокзалом Николаевской железной дороги. Император Александр II ожидал поезд на дебаркадере вокзала. По прибытии шаха Государь последовал за ним, в открытой коляске, в Зимний дворец. Кавказский эскадрон был впереди экипажа, за которым крупной рысью шли три казачьих эскадрона. По пути следования на улицах массы народа приветствовали Государя Императора и его высокого гостя.

13 мая на Марсовом поле происходил обычный весенний парад всем войскам Гвардии и Петербургского военного округа. Объехав войска, Государь присоединился к Государыне Императрице, прибывшей на парад в экипаже с Великими Княгинями и шахом Персидским. Этот первый после войны парад был открыт эскадронами Императорского Конвоя. В память победоносно оконченного похода у всех на груди блестели новые медали.

После парада Высочайший Двор перешел в Царское Село, где были сосредоточены все три казачьих эскадрона. Кавказский [горский] эскадрон оставался в Петербурге. Командир Конвоя флигель-адъютант полковник Черевин, произведенный за отличия в делах против турок в генерал-майоры с зачислением в Государеву Свиту, вновь вступил в командование Конвоем.

Кроме наград, пожалованных лично Императором Александром II, чины Государева Конвоя за войну 1877–1878 годов получили следующие награды: флигель-адъютант полковник Жуков – прусский орден Короны 2-й степени и румынскую золотую медаль «За военные подвиги»; полковник Бабалыков – прусский орден Короны 2-й степени и румынский орден Звезды; ротмистр Кулебякин – румынский орден Звезды и прусский Красного орла 3-й степени с мечами; штабс-ротмистры Бежанов и Пальцин – следующий чин и румынский орден Звезды; штабс-ротмистр Гажеев, находившийся в передовом отряде генерала Скобелева, за отличие при деревне Хаскиой произведен в следующий чин.

Кавказского эскадрона ротмистр Гватуа, находившийся в конвое Главнокомандующего Кавказской Армией Великого Князя Михаила Николаевича, получил чин полковника, с зачислением по армейской кавалерии. Корнет персидский принц Фатали-Мирза – орден Св. Анны 4-й степени.

14 вахмистров и унтер-офицеров Императорского Конвоя произведены в чин хорунжего, с переводом в армейские казачьи полки, и десять казаков награждены знаками прусского ордена «За военные заслуги». А также все бывшие в походе офицеры и казаки Конвоя получили румынские «железные кресты», учрежденные королем Карлом