Древнее сокровище - Зинаида Порох

— Простите меня, Арония Викторовна! Я такой осёл! — решительно заявил капитан.

— Осёл? О, это очень неожиданно! — слабым голосом поговорила Арония. — Хотя, я с вами совершенно согласна! Товарищ гражданин…

* * *

И замолчала. Ей казалось, что именно этих слов она и ждала от него.

А затем, взявшись за руки и ни слова ни говоря, бывший фигурант дела о теракте Арония Викторовна Санина — ныне человек без определённых занятий, и капитан Владислав Богданович Чуров, будущий майор полиции — приказ об этом чине уже лежал на подписи у начальства, не помня себя от счастья, выплыли из отделения. Будто Ассоль и Грэй с набережной — прямо на корабль с алыми парусами. Кто там заметил какую-то лодку с гребцами…

— Вам сегодня не звонить, товарищ капитан? — привстав, спросил лейтенант Тимошенко.

Он сиротливо тулился в коридоре на откидном стульчике у стены — кто он такой без протоколов-то? Но капитан Чуров, всегда чрезвычайно дисциплинированный и ответственный — такой, что и муха мимо не пролетит незамеченной, в этот раз его даже не увидел.

«Кто б сомневался! — хмыкнул про себя Тимошенко. — Сегодня даже если мир рухнет, Чуров не заметит — Санина пришла и простила его, дубину непонятливую!»

Дежурный на проходной проводил романтически улыбающуюся пару изумлённым взглядом — откуда здесь взялась эта девица? И куда понесло капитана Чурова, если через пять минут состоится планёрка у «мерина»?

Да и сам «мерин» — подполковник Мережков, вышедший из авто у входа в отделение и окликнувший подчинённого — капитана Чурова, прошедшего мимо и севшего в красную Ауди вместе с Саниной, был нагло проигнорирован.

— Э-т-та что ещё такое? — только и выговорил сиплым голосом подполковник, глядя вслед газанувшей машине…

* * *

Где-то они потом гуляли. Кажется — в зимнем заснеженном парке пробивали дорожки в сугробах. Что-то ели. Кажется — мороженое. А после — чтобы согреться, засели в каком-то кафе. И тоже что-то ели и пили. Вкуса яств не помнили.

И говорили, говорили, говорили — будто навёрстывая то время, которое провели врозь. А ведь это была вся их жизнь…

Вскоре Аронии и Владиславу уже казалось, что между ними совсем не осталось тайн, которыми бы они щедро не поделились.

Разве что — у Аронии, однажды вдруг сменившей своё имя на мистическое — о причинах этого. Но это не тайна, это — табу. И у Владислава, не раз побывавшего в горячих точках, воспоминания о которых — тоже табу…

13

И ещё была вещь, в которой Арония не призналась Владиславу на их стихийном свидании — это предложение, сделанное ей полковником Щегловым: работать в полиции или Антитеррористическом штабе. Она ведь пока не приняла его. А то выйдет, будто она хвастает перед ним, набивает себе цену. Что за человек Щеглов Арония уже прекрасно знала, подержав его визитную карточку в руках. Смелый, жёсткий, сильный, обладающий некими экстрасенсорными талантами, которые не раз выручали и его, и товарищей. Полковнику Щеглову можно было доверять, ему многое было по плечу. Потому он и ордена получал, и звёздочки ему на погоны падали, и высокие должности мимо не проносили. Хотя он был ещё довольно молод — что такое сорок для мужчины? Расцвет сил и способностей. Начальство его уважало, сослуживцы восхищались, друзья обожали. Жена — очень молодая, поскольку раньше ему было не до женитьбы, да и не знал он — будет ли жив завтра — ушла к… маме. Потому что ревновала его к работе и думала, что кинется вслед за ней, бросив свою беспокойную антитеррористическую деятельность. И примет предложение бывшего сослуживца, вышедшего в высокие чины, с которым она потихоньку сговорилась. Надеясь, что Щеглов засядет в высоком здании в Москве и у них наступит спокойная жизнь. Ан, нет — облом вышел. В итоге сурово заявил: я, мол, как Плутарх. Считаю, что лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме. Не видать тебе Москвы и вообще — катись… к маме. Теперь она пытается назад вернуться, да Щеглов упёрся — предательства и интриг не прощает. Однако, надо признать, попав во власть, и сам полковник Щеглов, получивший в боях красивое прозвание — Орёл, малость изменился: оброс жирком, полюбил привилегии, став некой гагарой. Да это и не удивительно — мало кто может без урона пройти испытание медными трубами. Подвоха Арония от него не ждала — Щеглов был человеком слова. Но, при том хитёр, изворотлив и способен на уловки. Вот и сейчас он уже успел раззвонить во все инстанции, что нашёл уникальную девчушку. Которая помогла обезвредить банду террористов, владея давно утерянными пластунскими техниками. Застолбил её, так сказать, пометил. В том числе и звонком — закинул удочки на будущее. Хотя… Да нет, вряд ли. Таких, как он, надо в друзьях держать — может помочь ей в одном деле, которое у неё из головы не шло — Проша склонял, наверное, а, может, и батька Фома участвовал. Щеглов может открыть учебную базу — или как это сейчас называется? Для обучения юных пластунов. С его-то возможностями и связями этот вопрос не сложно пробить. Только вот надо ещё сто раз подумать — нужно ли это ей, Аронии? Но подумать не удалось — уснула.

Хотя вот домовой Михалап эту идею сразу отверг…

А вышло это так: около трёх часов ночи Арония вдруг проснулась…

Луна висит апельсином в окне — которое она забыла зашторить, звёзды алмазами мерцают, лунные дорожки стелются туманом по полу. Углы тьмой наполнены. Всё, как и полагается пред полнолунием…

И сна — ни в одном глазу. Потому что ей в голову вновь полезли мысли — о Щеглове, о школе пластунов… И о событиях дня, в которых всё время вертелся голубоглазый капитан Чуров. Который, надев на неё наручники, ничем ей не помог, когда просила. Досада разъедала…

Ещё — ворочаясь с боку на бок, она продолжала думать о том, кем станут её ученики-пластуны? Как будто вопрос о школе для них был уже решён. А что тут удивительного? Она же видела в деле полковника Щеглова — приняв решение, он уже от него не отступит и своего не упустит. Ведь это так престижно — возродить давно утерянные пластунские техники и вырастить супер-бойцов. Никто не смог, а он сумел — до Самого ведь дойдёт… Ему многое удаётся, как удалось выловить банду террористов. Счёт ведь шёл на минуты. И если б