После развода ты никто - Виолетта Вейл

Алиса достала телефон.

Сообщений от Кирилла было много. Она открыла последнее.

«Варя сегодня ужинает со мной в городе. Я решил, что ей нужно отвлечься».

Алиса почувствовала, как старый рефлекс поднимается первым: позвонить, потребовать, сорваться, сказать, что он не имеет права.

Потом услышала в голове голос Левина.

Скучной. Станьте скучной для их обвинений.

Она открыла переписку и набрала:

«Я не согласовывала изменение расписания Вари. Прошу вернуть ее домой к 19:00, как было запланировано. Все дальнейшие изменения по детям согласуем письменно и заранее».

Перечитала.

Отправила.

Кирилл ответил почти сразу:

«Ты теперь будешь разговаривать со мной канцеляритом?»

Алиса посмотрела на сообщение.

И впервые за день почти спокойно улыбнулась.

Набрала:

«Да».

Надя заглянула через плечо и тихо засмеялась.

— Вот это уже развод с характером.

Алиса убрала телефон.

Через минуту пришел новый ответ:

«Хорошо. Будем письменно».

Она смотрела на эти два слова дольше, чем нужно.

Хорошо.

Будем.

Кирилл не уступил. Нет. Он просто понял, что старая Алиса не ответит. А с новой он пока не знал, как говорить.

Машина тронулась.

Алиса смотрела в окно на вечерний город и думала о Вари. О Мише. О доме с чужими замками. О старом телефоне, который лежал в сумке, как маленькое сердце прошлого. О том, что правота не является доказательством. О том, что любовь не является долей в имуществе. О том, что мать не обязана доказывать право быть рядом с детьми, но иногда все равно приходится.

У ворот дома охрана открыла сразу.

В холле было тихо. Слишком тихо.

Тамара вышла из кухни почти бегом.

— Алиса Сергеевна…

Алиса остановилась.

— Что?

Управляющая была бледной.

— Варю привезли двадцать минут назад. Она у себя. Миша в игровой.

— Что случилось?

Тамара бросила взгляд на лестницу, потом сказала тише:

— Кирилл Андреевич просил передать, что сегодня вечером приедет детский психолог. Для оценки обстановки.

Алиса медленно сняла пальто.

Детский психолог.

Уже сегодня.

Левин был прав: она опаздывала.

Но еще не проиграла.

— Кто согласовал? — спросила она.

Тамара молчала.

Алиса достала телефон и написала Марку:

«Муж вызвал детского психолога без согласования со мной. Сегодня вечером. Что делать?»

Ответ пришел через минуту:

«Присутствовать. Не препятствовать. Все фиксировать. Не оставлять детей с приглашенным специалистом наедине без вашего согласия. Имя специалиста мне сразу».

Алиса прочитала и почувствовала, как внутри снова собирается холодная, новая выдержка.

Скучная.

Последовательная.

Живая.

Она подняла голову.

— Тамара, когда приедет психолог, проводите ее в гостиную. Не в детские. И сообщите мне сразу.

— Конечно.

— И еще. Если в дом приезжают специалисты по детям, я должна знать их имя до встречи. Не после.

— Я поняла.

Алиса пошла к лестнице.

На середине остановилась и посмотрела на холл.

Дом по-прежнему был красивым. Лилии в вазе уже начали темнеть по краям. На консоли лежали ключи Кирилла, будто он только что вернулся и снова ушел, не задержавшись. На стене висело зеркало, в котором Алиса увидела свое отражение.

Серый костюм. Усталое лицо. Папка в руке. Пустой палец без кольца.

Не хранительница уюта.

Не женщина на семейном портрете.

Не никто.

Она поднялась наверх к детям, а внизу, за закрытыми воротами, уже ехал человек, который должен был оценить «обстановку».

Кирилл начал доказывать.

Значит, теперь настала ее очередь.

ГЛАВА 5. Женщина, которая знала коды

Детский психолог приехала в половине восьмого.

Не пожилая мягкая женщина с теплым голосом, как почему-то успела представить Алиса, а молодая, тонкая, в сером пальто и с кожаной папкой под мышкой. Волосы собраны идеально гладко, на лице — профессиональное спокойствие, которое могло быть и заботой, и стеной.

— Добрый вечер. Соколова Елена Викторовна, детский психолог.

Алиса стояла в гостиной. Не у двери, не на диване, не сбоку. В центре комнаты, так, чтобы никто не мог сделать вид, что она здесь случайная взрослость, которую можно обойти.

— Алиса Орлова. Мать Вари и Миши.

Женщина чуть кивнула.

— Кирилл Андреевич попросил меня провести первичную беседу с детьми. Ситуация, насколько я понимаю, непростая.

— Насколько я понимаю, вы уже знаете одну версию этой ситуации.

Психолог выдержала паузу.

— Я здесь не для того, чтобы занимать чью-то сторону.

— Отлично. Тогда начнем с простого. Кто вас пригласил?

— Кирилл Андреевич.

— Кто поставил задачу?

— Он обозначил, что в семье идет бракоразводный процесс, и дети могут нуждаться в поддержке.

— Что именно он сказал о моем состоянии?

Елена Викторовна посмотрела внимательнее.

— Алиса Сергеевна…

— Это важный вопрос. Если с вами заранее обсуждали мою якобы эмоциональную нестабильность, я должна это знать.

Психолог чуть изменилась в лице. Не испугалась, нет. Но поняла: перед ней не женщина, которая будет благодарно кивать любому специалисту, приведенному мужем.

— Кирилл Андреевич сказал, что напряжение в доме усилилось. И что дети стали тревожнее.

— С этим я согласна. Дети действительно стали тревожнее.

— Я хотела бы поговорить с каждым ребенком отдельно.

— Нет.

Слово вышло спокойно.

Елена Викторовна замолчала.

— Наедине с детьми сегодня вы не разговариваете, — продолжила Алиса. — Я не против психологической помощи. Я против внезапной оценки обстановки, организованной