После развода ты никто - Виолетта Вейл

Партнер.

Он назвал ее партнером.

Не в красивой речи. Не для гостей. В машине, усталым голосом, когда еще не знал, что однажды каждое слово станет весом.

Она сохранила файлы на флешку, отправила копии на новый облачный аккаунт, который Надя помогла создать, и написала Марку:

«Нашла старую почту. Письма Кирилла, расчеты, правки, строки по моим средствам, аудиозаписи с признанием участия в проекте и обещанием доли. Сохранила копии».

Ответ пришел не сразу. Через десять минут.

«Ничего не обсуждайте с мужем. Сегодня привезите все. Особенно оригинальные файлы и метаданные. Это серьезно».

Серьезно.

Алиса долго смотрела на это слово.

Серьезно — это не победа. Но уже не фантазия обиженной жены.

Она закрыла ноутбук и вышла из библиотеки.

На кухне уже горел свет. Повар приходил позже, но Тамара часто начинала утро сама: проверяла продукты, списки, графики. Сейчас она стояла у кофемашины и выглядела так, будто тоже спала плохо.

— Вы рано, — сказала Алиса.

Тамара вздрогнула.

— Алиса Сергеевна. Простите, я не слышала.

— Ничего.

Тамара посмотрела на ноутбук в руках Алисы, на флешку, зажатую между пальцами, и быстро отвела глаза. Хорошая управляющая замечает все и спрашивает только то, что может пережить.

— Кофе?

— Да. Пожалуйста.

Тамара поставила чашку под кофемашину.

— Дети встают через час.

— Я знаю.

— Кирилл Андреевич просил подать завтрак раньше. У него встреча.

— Он дома?

— Да. Вернулся поздно.

Алиса кивнула.

Странно, но она не знала, уходил ли он ночью. Раньше почувствовала бы. Раньше следила за каждым его возвращением, даже во сне: хлопок двери, шаги, вода в ванной, тяжелый выдох у кровати. Сегодня она искала себя и не заметила, где был он.

Это тоже было изменением.

Тамара поставила перед ней кофе.

— Вы нашли что-то? — вдруг спросила она тихо.

Алиса подняла глаза.

Управляющая сжала пальцы на краю столешницы.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что ту коробку забирали очень быстро. И… — Тамара запнулась. — Помощница Инги Эдуардовны сказала, что если найдутся дубликаты, их тоже нужно будет передать в офис.

Алиса почувствовала, как внутри снова включилась осторожность.

— Когда сказала?

— Когда уходила. Я не должна была слышать. Но услышала.

— Понятно.

— Я не говорила вам, потому что испугалась.

Алиса посмотрела на женщину перед собой. Не союзник. Не враг. Человек в чужой системе, который слишком поздно понял, что система начала давить не только на хозяйку дома.

— Тамара, если вы увидите, что кто-то снова забирает документы, вещи детей или что-то из библиотеки, просто сообщите мне. Не спорьте. Не рискуйте. Просто сообщите.

Тамара кивнула.

— Хорошо.

— И еще. С сегодняшнего дня любые визиты Инги Эдуардовны в дом — только после моего подтверждения.

— Кирилл Андреевич может быть против.

— Пусть будет письменно.

Тамара почти улыбнулась.

— Хорошо.

Алиса взяла чашку.

Кофе был крепким, горьким и удивительно живым. Она сделала глоток и почувствовала, что почти не спала, но не развалилась.

Сверху послышались шаги.

Кирилл вошел на кухню через несколько минут.

Он не ожидал увидеть ее там. Это было видно по короткой паузе у двери.

— Ты уже встала?

— Я не ложилась.

Его взгляд скользнул к ноутбуку.

— Работала?

— Вспоминала.

Он не понял. Или сделал вид.

— Нам нужно поговорить о психологе.

— Мы все зафиксировали вчера.

— Ты не можешь превращать каждую семейную ситуацию в протокол.

— Могу. Пока семейные ситуации используются против меня.

Кирилл подошел к кофемашине. Тамара тихо ушла, оставив их вдвоем.

Он включил кофе, стоя к Алисе спиной.

— Я вчера говорил с Варей.

— Знаю.

— Ей плохо.

— Знаю.

— Она злится на тебя.

Алиса поставила чашку.

— И это тоже знаю.

Он повернулся.

— Ты так спокойно говоришь.

— А ты хотел, чтобы я опять доказала нестабильность?

Кирилл сжал губы.

— Не передергивай.

— Тогда не подсовывай мне готовые роли.

— Варя считает, что ты давишь на нее.

— Я не буду спорить с ее чувствами.

Это явно сбило его.

— Что?

— Если она так чувствует, значит, мне нужно быть осторожнее. Я поговорю с ней не о тебе, а о ней.

Кирилл смотрел на нее так, будто не узнавал.

Раньше Алиса начала бы оправдываться, доказывать, что он сам виноват, перечислять его фразы. Сейчас она действительно не хотела превращать Варю в поле боя. Не потому что Кирилл прав. А потому что дочь не должна становиться способом победить отца.

— Хорошо, — сказал он наконец.

Почти неуверенно.

Алиса поднялась.

— Мне сегодня нужно уехать.

— Куда?

— По делам.

— С адвокатом?

— Да.

— Алиса…

— Кирилл.

Он замолчал.

— Если ты хочешь что-то обсудить — пиши. Если касается детей — заранее и конкретно. Если имущества — через адвокатов.

— А если касается нас?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Алиса посмотрела на него внимательнее.

Кирилл стоял у кофемашины, без пиджака, в темной рубашке, с усталым лицом. В этом утреннем свете он вдруг выглядел не всесильным, а просто человеком, который плохо спал и не знает, как вернуть контроль, не признав,