Significant Digits - Значащие цифры - Alexander D

Поттер закрыл глаза.

– Я хочу дать тебе обещание. Обещание насчёт твоего отца. Я хочу…

– Гарри Поттер, – угрожающе прошипел Драко, – Будь очень осторожен в том, что собираешься сказать.

Он чувствовал желчь на языке, но еще больше она жгла его вены изнутри. Ярость и ненависть. То, что заставляло его по ночам плакать навзрыд, уткнувшись лицом в подушку. То, что делало присутствие матери жестоким, ведь они были почти чужими, а отца он только что похоронил. То, из-за чего ему так хотелось причинить кому-нибудь боль.

– Будь очень осторожен, – повторил он.

Поттер поднял на Драко глаза. Свои зелёные, полные сострадания глаза. Драко хотелось в них плюнуть.

– Послушай, – наконец сказал Поттер. – Я много думал о том, что я должен… о том, как всё есть на самом деле, и о том, насколько я навредил другим своей самонадеянностью и слепотой. Думаю, скоро ты сможешь лучше меня понять, но… – Он замолчал и опустил глаза. – Драко, я хочу дать тебе обещание. Обещание изо всех сил постараться исправить, что я сделал. И мне ничего не нужно от тебя взамен, даже твоей дружбы. Мне ничего от тебя не нужно. Дело не в тебе. Дело в… терминальных ценностях. – Мальчик снова остановился, похоже, обдумывая, как звучат его слова. – О вещах, которые для меня важнее всего на свете.

Драко мог бы его убить. Они были одни, и никто не знал, что он здесь. У него был нож, и Поттер бы этого не ожидал.

– Драко, – сказал Поттер, – мне жаль, что твой отец умер. Искренне и абсолютно. От всего сердца. – На лице мальчика промелькнуло что-то вроде сожаления. – Но я видел невозможные вещи. Магия – это невозможно, или, скорее, это когда возможно всё, что, по сути, одно и то же. Она вернула… Гермиона вернулась. Магия превратила пространство между жизнью и смертью, и без того не очень широкое, в нечто, что кажется совсем маленьким. Магия… – Поттер закрыл рот и покачал головой. – Прости, я говорю не то, что имею в виду. Получается совсем не то.

Поттер скрестил руки на груди, обнимая себя. Драко неотрывно смотрел на него.

– Я… Не знаю, как сказать, Драко. – снова начал он. – Вдруг это покажется оскорбительным, безумным или ещё каким. Поэтому я просто скажу как есть, и буду надеяться, что ты поймешь, что я говорю искренне. – Он поднял глаза и встретил взгляд Драко.

– Я намерен, – сказал Гарри Поттер, – всю оставшуюся жизнь работать над тем, чтобы больше никто не умирал – ни чей-либо отец, ни мать, ни сын, ни дочь. И я намерен вернуть тех, кто уже умер, какой бы ритуал или заклинание не пришлось изобрести, чтобы преодолеть эту последнюю брешь во времени.

– Драко, – сказал Гарри, – я обещаю, что до конца своих дней буду изо всех сил стараться, чтобы вернуть твоего отца.

В тот момент лорд Малфой едва не убил лорда Поттера за то, что тот играл с его сердцем. Но Драко остановил себя и заглянул в глаза Гарри, которые не отрывались от его собственных.

И он увидел там что-то. Он увидел сталь и нечто более твердое, чем сталь. Он увидел волю, не терпящую никаких препятствий и преград. Он увидел твердую, как алмаз, волю, которая вернула Гермиону Грейнджер, и хотя Драко не знал, как, он знал, что это сделал Поттер. Он увидел честь, которая связывала этого мальчика с его путём. Он увидел обещание, которое было сильнее сна, слабости или смерти.

– Ты поможешь?

Палочка Драко была в его руке. Она всё ещё была в руке.

Он был там, и он был жив. Что-то набросилось на него. Одна из этих тварей его терзала. Убивала его. Он не хотел умирать. Он не умрёт. Он не может умереть. Потому что…

Потому что он хочет когда-нибудь снова увидеть своего отца.

А некоторые вещи были сильнее сна или слабости. Или смерти.

– Авада Кедавра! – произнес он. Тварь на его плече исчезла, растворившись во вспышке зеленого света, остановившей смутное беспамятство смерти.

Он снова лёг на камень, задыхаясь.

Мир заволакивали туман и темнота. Драко быстро моргнул.

– Сэр! – раздался голос. – Держитесь, сэр, я здесь!

≡≡≡Ω≡≡≡

Пип увидел, что по грубой черепице крыши на него летит проклятие Кровавых ног. Он подпрыгнул, но приземлился неудачно, одна нога соскользнула, и он лишь чудом смог ухватиться рукой. Беллатриса Блэк рассмеялась.

Грёбаное дежавю.

Казалось, бой шёл уже несколько часов. Часть защитников переместилась на крышу – была идея попытаться уничтожить самых безумных чудовищ массированными залпами Смертельных проклятий, – и в начале даже получалось, но все три ровные тактические формации защитников хаотично рассеялись, как только в бой вступили новые враги. Из какого-то невозможного измерения вырвалась пылающая колесница, запряженная огненными лошадьми, и она принесла безумие:

Десять ведьм и волшебников со знаками на мантиях в виде кулаков и мечей.

Та тощая угрюмая американская ведьма из Вестфальского совета, похожая на паука.

И кровожадная и безумная Беллатриса Блэк.

Пип почувствовал то, что должно быть, чувствуют гриффиндорцы в библиотеке: растерянность и огорчение. У Беллатрисы не было руки и глаза, а она все равно сражалась лучше.

Слева от него мадам Боунс билась с американкой. Это должно было закончиться быстро, но вестфалийке каким-то образом удавалось сдерживать Верховного Чародея, она использовала странные невиданные заклинания и была мрачнее тучи. Мистер Диггори уже был на земле – ему прямо в лицо прилетело заклинание Гниющих Лёгких, и он закашлялся до потери сознания.

Справа от него Шизоглаз Хмури и ещё три аврора сражались с приспешниками Гриндевальда. Стоп, разве у них не было собственного названия? Что-то венгерское и непроизносимое? Неважно. И хотя хороших парней было в два раза меньше, они побеждали. Пип не мог даже уследить за некоторыми действиями Хмури. Он мог бы поклясться, что видел, как в какой-то момент одно из оглушающих проклятий Хмури повернулось в воздухе, прежде чем попасть в цель.

Таким образом Пип и Кваннон остались один на один с Беллатрисой Блэк. Безумие, учитывая, как всё закончилось в прошлый раз. Но делать было нечего, и они приняли бой, а Беллатриса снова смеялась.

Возможно, поможет кто-нибудь из тех, кто в воздухе. Пип знал, что на мётлах оставался один отряд авроров из Америки, а также Шичинин. Конечно, у них были свои враги, но это ведь Беллатриса Блэк.

Кваннон подняла щит, чтобы выиграть им немного времени, но Пип хорошо помнил