Ветры Запада. Книга 2 - Андрей Стоев

Ну что же — неплохо начали. Уже представляю, что завтра напишут газеты. Кальцит выглядит совершенно обалдевшим и на все вопросы отвечает невпопад.

Глава 10

— Я до сих пор не могу в это поверить, — немного нервно сказал мне Кальцит. — Никак не могу привыкнуть к мысли, что это всё на самом деле, а не во сне. Я ведь и в пятьдесят тысяч не особо верил.

Мы обедали вдвоём в отдельном кабинете «Ушкуйника». Вообще-то, разговаривать о чём-то серьёзном до десерта было не принято, но Кальцит был определённо не в состоянии говорить о чём-то другом.

— Сказать по правде, Кальцит, я сам до сих пор не верю, — признался я. — Мы, конечно, громко заявляли, что цена может подняться и до ста тысяч, но мы и сами не принимали это всерьёз. Мне и про начальные-то пятьдесят тысяч многие говорили, что покупателей не будет. Сто двенадцать — эта цифра далеко за пределами моих самых фантастических ожиданий. Да и не только моих. Вы, кстати, не смотрели утренние газеты?

— Нет, — немного виновато ответил Кальцит. — У меня как-то не сложилась привычка читать газеты, я их и в Рязани не читал.

— Они там просто в истерике бьются. Уже успели раскопать имя покупателя, но это оказался поверенный, который занимается разными деликатными поручениями. Имя клиента он, разумеется, не сообщил, но и так ясно, что это, скорее всего, кто-то из правителей.

— Почему вы так думаете? — удивился Кальцит.

— А кому ещё надо участвовать анонимно? Для обычного дворянина, я уж не говорю про купца, проиграть в таком аукционе незазорно. Даже сам факт, что он участвовал в аукционе с начальной ставкой пятьдесят тысяч, уже достаточно поднимает репутацию. Зато для князя проиграть другому князю будет унижением. Князь будет участвовать анонимно, чтобы в случае проигрыша сделать вид, что его это вообще не интересовало. А победителя мы, кстати, скоро узнаем — где-то эта брошка обязательно ведь покажется. Да, совсем забыл вам сказать: покупатель сегодня утром внёс шестьдесят две тысячи остатка, так что продажа состоялась.

Кальцит потряс головой, всё ещё пытаясь уместить в себе этот факт.

— Тому торговцу, который исчез, — вдруг вспомнил он старые дела, — мы дали три украшения с условием оплаты пятьсот гривен за штуку. Интересно, за сколько он смог их продать?

— Вряд ли сильно дороже, — усмехнулся я. — Если бы он выручил за них действительно много, обязательно отдал бы вам эти полторы тысячи в обмен на новые украшения. Но на самом деле он мог и полутора тысяч не выручить. Репутация значит очень много и, начиная с определённой границы, действительно конвертируется в деньги. Безымянному торговцу с улицы никогда не заплатят столько, сколько легко заплатят нам. И, к слову об аукционе — учитывайте, что немалую прибавку к цене дало официальное заключение моей матери, которое она никогда не стала бы делать для кого-то другого.

— Я с самого начала верил, что с вами мы сможем продавать гораздо успешнее, — кивнул Кальцит. — А вчера окончательно в этом убедился.

— Ну, не всё так плохо, Кальцит, — возразил я. — Ваше имя уже узнали, и вы начинаете приобретать собственную репутацию. Ещё десяток проданных украшений, и вы вполне сможете продавать их сами. Для простых украшений без артефактной составляющей мы вам не нужны.

— Нет, я лучше буду работать с вами, — в ужасе замотал головой Кальцит.

— Ну, начали мы действительно неплохо, так что не могу не приветствовать ваше решение, — согласился я. — Кстати, о простых украшениях — моя жена очень расстроилась, что не смогла купить ту брошку. Возможно ли заказать у вас что-нибудь похожее? Без всяких слёз Пожирателей, конечно, и с достойной оплатой.

— Хорошо, что вы напомнили, — Кальцит полез за пазуху и достал небольшую резную шкатулку. — Я изготовил брошь, чтобы дополнить гарнитур госпожи Лены, прошу вас принять её в подарок.

Я открыл шкатулку и вновь поразился великолепной работе. Однако, интересный момент — не здесь же он её изготовил? Разумеется, он привёз эту брошку из Рифеев, однако до аукциона решил не отдавать. Впрочем, не стану осуждать его за сомнения — я ведь и сам пока что не вполне ему доверяю. Доверие партнёра нужно зарабатывать, и мы с ним пока только в начале пути.

— Благодарю вас, Кальцит, — с чувством сказал я. — И от себя, и от имени жены — могу вас заверить, что она будет действительно благодарна.

Сказать по правде, я бы предпочёл эту брошь просто купить и не забивать себе голову заботами об ответном подарке. Но предлагать деньги за подарок будет, пожалуй, оскорбительным, так что мне не остаётся ничего, кроме как смириться.

— Однако аукцион уже в прошлом, а нам с вами пора возвращаться к обычным заботам, — продолжал я. — В частности, нам с вами необходимо решить два серьёзных вопроса. Во-первых, о будущих продажах. Я бы хотел продавать одно-два украшения в месяц. Не столь уникальных, и с простой артефактной составляющей, вроде блеска глаз или приятного румянца. И, разумеется, дешёвых — ну, относительно дешёвых, — десять, максимум пятнадцать тысяч за штуку. Собственно, мы с вами обсуждали эти планы.

— Это возможно, — подтвердил Кальцит. — Но мы могли бы делать и больше, чем одно-два в месяц.

— Ни в коем случае, — отказался я. — Больше не надо, и следите за тем, чтобы больше и не было. Спрос ограничен, и мы должны поддерживать предложение на чуть меньшем уровне. Ни в коем случае нельзя допустить насыщения рынка. Ну, с этим всё понятно, а вот какие у нас перспективы насчёт уникальных артефактов со слезой?

— Ходящие добывают всего три-четыре слезы в год, но почти все они уходят карлам в обмен на сатураты. Без сатуратов племя не может обойтись, так что нам с вами много слёз не достанется. Сколько бы мы за них ни предложили, их просто нет. Мы можем рассчитывать, скажем, на одну слезу раз в два года. Если очень повезёт — раз в год.

— Ну, это не так уж плохо, — заметил я. — Для уникальных украшений этого хватит. Другое дело, что мы могли бы найти для слёз и другое применение.

— Слёз нет, — повторил Кальцит. — Даже эта досталась нам, можно сказать, случайно, и мне пришлось за неё порядком поунижаться. Я не знаю, как их умудряются добывать Ходящие, но я не сомневаюсь, что они просто не смогут добывать больше.

— Как их добывают, более или менее понятно, — махнул я рукой. — Скорее всего, снимают со стволов Пожирателей. А вы, кстати, сами-то Пожирателей видели?

— Нет, конечно, — он с удивлением посмотрел на меня. — В нашем клане кое-кто пытался подсмотреть секреты Ходящих, но назад никто не вернулся. А почему вы спрашиваете?

— У вас на фресках Пожиратели выглядят немного не так, как я помню. Вот мне и интересно — это какой-то другой вид Пожирателей или художник просто нарисовал их неправильно?

— Вы что — видели Пожирателей? — потрясённо спросил Кальцит. — И при этом выжили?

— Выжить там не такая уж проблема, — небрежно объяснил я. — Проблема уйти оттуда. Понимаете, их слуги загоняют всех к ним и никого не выпускают обратно. Сами по себе мы с вами Пожирателям неинтересны, но их слуги слишком тупые, чтобы это понимать, и уйти оттуда не позволят. Однако они дежурят только у тех проходов, возле которых могут появиться какие-то существа. Я думаю, ваши Ходящие нашли дырку вниз или, наоборот, на верхние уровни. Скорее всего, дырку наверх, иначе через нижнюю дырку кто-нибудь из ваших смог бы вернуться. Спускаются туда по верёвке, и по этой же верёвке возвращаются обратно.

— То есть если бы мы нашли такой проход, то могли бы сами добывать слёзы? — немедленно оживился Кальцит.

— Я всё же не советовал бы вам пытаться самим добыть слёзы, — покачал головой я. — Если двигаться по стеночке, то там вполне безопасно, но я не знаю, как отреагируют Пожиратели, если начать что-то отковыривать от стволов. Наверняка у ваших Ходящих есть и другие секреты кроме заветной дырки.

— Наверняка есть, — со вздохом согласился Кальцит. — Скажите, господин Кеннер — а каким образом вы сумели побывать там, куда и подгорники-то боятся спускаться?

— Это совсем неинтересный вопрос, — улыбнулся ему я. — Давайте лучше продолжим о наших с вами делах. Теперь второй вопрос: у вас сейчас появились свободные деньги, и вы можете самостоятельно заказывать нужные вам товары. Напомню, что мы специально для вас создали некоммерческую торговую компанию «Сундук изобилия».