Почему Европа? Возвышение Запада в мировой истории, 1500–1850 - Джек Голдстоун

Тем временем две ведущие державы Восточной Азии – Китай и Индия, как оказалось, вполне способны удерживать европейцев под контролем. Китай ограничил присутствие большинства европейских торговцев одним – единственным пунктом доступа, в южном порту Кантона примерно в тысяче миль от китайской столицы. Япония точно так же предоставила европейцам возможность вести торговлю в западном порту Нагасаки. Обе страны надежно контролировали действия европейских торговцев на своей территории на протяжении XVIII в. И лишь в XIX в., с применением изобретенных военных судов на паровом двигателе, европейцы смогли подчинить Китай и Японию своей воле и продвинуться по великим речным системам Африки вглубь страны.

Таким образом, лишь в XIX в. осуществилось полное завоевание мира европейскими державами. Мы рассмотрим данный процесс ниже. Вначале же обратимся к европейским завоеваниям Нового Света – ведь именно там европейцы впервые основали по-настоящему гигантские заморские империи.

Европейские державы в Новом Свете, 1500–1600: испанское завоевание

Завоевание Нового Света испанскими конкистадорами, за которыми вскоре последовали французы, англичане, португальцы и голландцы, кажется каким-то чудом. Горстка европейцев, несколько десятков или сотен крепких людей, смогла покорить и разграбить многовековые цивилизации миллионов коренных американцев, от ацтеков в Центральной Мексике до инков в Перу.

В 1490 г. Новый Свет был неизвестен европейцам и густо населен общинами коренных американцев, построивших высокоразвитые цивилизации. Они включали «Строителей курганов» из долины Миссисипи (чьи крупные земляные сооружения еще виднеются в долине реки вблизи Сент-Луиса и других местах), а также народы пуэбло с юго-запада, чьи огромные многоуровневые комплексы, построенные из сырцового кирпича или устроенные в пещерах, все еще вызывают восхищение от Колорадо до Нью-Мексико. Они включали цивилизации Мексики – ольмеков, тольтеков, майя и ацтеков – с их монументальными архитектурными сооружениями, возведенными 3000 лет назад, а также Перу, где короли инков правили территориями, на которых сегодня расположены несколько современных южноамериканских государств.

Коренные американцы отнюдь не были варварами. Когда Эрнан Кортес и его люди прибыли в ацтекскую столицу Теночтитлан, они вошли в город, чья кипящая торговля, огромные здания и чудесные сады выгодно отличались от столиц Европы. В это время Теночтитлан и его пригороды населяло, возможно, 200 тысяч жителей. Для сравнения: в крупнейшем городе Испании, Севилье, проживало примерно 45 тысяч жителей, в Лондоне – менее 100 тысяч человек, и только Париж мог сравниться по своим размерам с Теночтитланом. Не удивительно, что солдаты Кортеса описали свою первую встречу со столицей ацтеков как нечто сказочное!

То, что Кортес и несколько сотен его солдат смогли захватить столицу ацтеков или что Писарро и небольшой отряд испанских солдат победил пятимиллионную империю инков, казалось тогдашним европейцам чудом, а многим кажется таковым до сих пор. И коренные американцы, и испанцы восприняли это завоевание как доказательство божественной воли, ведь не чем иным, кроме божественной воли, подобные победы объяснить было невозможно.

На самом деле испанцы изначально преуспели в Америке так же, как португальцы в Индийском океане или британцы в Индии. Они воспользовались своим превосходством в новом тактическом вооружении, а также междоусобицах среди своих противников, чтобы приобретать союзников и изолировать врагов. В случае с конкистадорами их главным тактическим преимуществом было наличие длинных стальных мечей, арбалетов, доспехов и железных шлемов для борьбы с ацтекскими воинами, использовавшими более короткое и менее прочное оружие из обсидиана и носившими лишь ткани и доспехи из кожи. Это давало значительное преимущество испанским воинам над ацтекскими в рукопашной схватке, так что они могли убивать либо ранить десятки ацтеков, не получая при этом смертельных ран.

Кроме того, даже на начальном этапе контактов с основными коренными американскими цивилизациями испанцы использовали внутренние конфликты империй ацтеков и инков. Из своей столицы Теночтитлан ацтеки правили обширной империей, состоявшей из многих прежде независимых мексиканских народов. И хотя ацтеки были крайне обходительны со своими соплеменниками и гостями, побежденные враги подвергались самым жестоким пыткам и приносились в жертву, а их народы вынуждены были платить ежегодную дань. Когда Кортес прибыл в Мексику, он быстро сориентировался в местной ситуации и разработал соответствующую стратегию. Он избрал путь в Теночтитлан, чтобы заручиться поддержкой как можно большего числа местных союзников, и перед тем, как он достиг ацтекской столицы, уже заключил союзы с кемпоаланцами и тласкаланцами.

Так что против ацтеков сражались не несколько сотен испанцев, а сотни испанцев, пользовавшихся поддержкой десятков тысяч тласкаланцев и других союзных воинов. Когда Кортес и его люди были изгнаны из Теночтитлана после смерти Монтесумы, тласкаланцы пришли к нему на помощь. Лишь при помощи своих американских союзников Кортесу в конце концов удалось покорить ацтекскую столицу.

Испанцы, как и португальцы в Индии, также использовали тактику проявления большой жестокости для запугивания противников и убеждения некоторых из них стать союзниками. Обычная тактика включала отрубание рук пленных, убийство женщин и отсылка их тел домой. Еще одним способом было истребление женщин и детей, в особенности во время религиозных праздников, когда их хватали и предавали публичному сожжению.

Все эти факторы способствовали первоначальным успехам испанцев. Однако главным преимуществом, обеспечившим победу испанцев в Новом Свете, было нечто, что испанцы привезли с собой из Старого Света ненамеренно, но что имело совершенно опустошающий эффект среди коренного американского населения: возбудителями заболеваний, устойчивостью к которым коренные американцы не обладали.

Опустошение, причиненное европейскими микробами в Новом Свете, было даже большим, чем последствия Черной смерти в Европе. Черная смерть, в конце концов, была лишь одной болезнью; европейцы же привезли не только оспу, тиф, грипп и корь, но и массу других вирусов, бактерий и паразитов, неизвестных в Новом Свете. Отсюда множество смертей и болезней. Смертность, вероятно, была сопоставима с той, с которой столкнулись европейцы при попытке вторгнуться в Африку, где малярия, сонная болезнь и множество видов тропической лихорадки превратили Африку в кладбище европейцев.

Сложно точно сказать, какой была смертность среди коренного американского населения – 90, 95 или даже 98 % (многое зависит от оценок изначальной численности населения, которые не так надежны), – но нет никаких сомнений в том, что опустошение было не сравнимо ни с чем случавшимся в мировой истории. К XVII в., спустя сто лет после начала контактов европейцев с материком, оказалось, что население Латинской Америки сократилось до нескольких миллионов. К XVIII в., когда опустошение докатилось и до Северной Америки, на территории сегодняшней Канады и Соединенных Штатов оставалось лишь несколько сотен тысяч коренных американцев.

Хотя завоевания испанцев в Новом Свете и кажутся чудом, едва