Почему Европа? Возвышение Запада в мировой истории, 1500–1850 - Джек Голдстоун

И все же могут спросить: а не способствовали ли прибыли рабовладельческих плантаций или работорговли экономическому росту и индустриализации Запада? Или даже: могла ли индустриализация развиваться вовсе без хлопка, производившегося рабами в Новом Свете?

Если бы владельцы плантаций вкладывали средства в промышленность или становились промышленниками, тогда подобные вопросы были бы обоснованными. В действительности же они этого не делали. Кроме того, не в пользу прибыльности рабовладения говорят огромные издержки, связанные с подавлением бунтов рабов, революциями и гражданскими войнами. Революции в Южной Америке породили длительные периоды хаоса, а гражданская война в Соединенных Штатах оставила большую часть плантаторского Юга разоренной. Прибыли любого из указанных регионов не идут ни в какое сравнение с их затратами в виде политических последствий развития рабовладельческого общества.

Верно, конечно, что к XIX в. хлопок, выращенный в Новом Свете, был основным вкладом в британскую хлопковую промышленность и одним из ведущих звеньев британской индустриализации. Но промышленность сотворил не хлопок-сырец, а инновации в британском станочном оборудовании и использование гидроэнергии и энергии пара, которые сделали оправданным импорт хлопка, обработку и изготовление тканей. Если бы не оборудование, не было бы никакого смысла импортировать хлопок-сырец в Англию, поскольку стоимость готового изделия была бы гораздо выше, чем стоимость хлопчатобумажной ткани из стран, производящих хлопок-сырец, таких как Китай и Индия. Новое британское оборудование позволило сделать прибыльным импорт хлопка-сырца, причем вне зависимости от экспортирующей страны – Индии, Египта, Турции или Америки.

Есть еще один виртуальный эксперимент, который мы можем провести для осмысления влияния империи и рабовладения на конечные богатство и процветание европейских стран. Мы без труда можем ранжировать страны Европы по размеру их заморских империй и степени, в которой эти империи зависели от использования труда рабов. Вначале идут Испания и Португалия, затем Британия, Голландия и Франция, намного ниже будут располагаться Бельгия, Германия (бывшая Бранденбург-Пруссия) и Италия (все свои колонии она приобрела в XIX в.); наконец Швейцария, Австро-Венгрия и Россия (у которой вообще не было колоний, за исключением нескольких русских поселений на Аляске и тихоокеанском побережье).

Процветали ли эти страны? Начиная с 1830 г. Испания и Португалия перестают быть богатыми и могущественными. Начиная с середины XVIII в. Голландия находилась в упадке и шла в кильватере Франции, потерпевшей поражение в Наполеоновских войнах. К 1871 г. Франция снова проиграла Германии во франко-прусской войне. В 1850-х гг. Британия, Бельгия и Швейцария находились в авангарде индустриализации. Если говорить кратко, то, за исключением Британии, прослеживается лишь очень слабая корреляция между заморскими империями и рабовладением европейских стран до XIX в. и их силой и экономической динамикой в XIX столетии.

Если бы рабовладение и империя были средствами индустриализации и современного экономического роста, тогда римляне, монголы, османы или испанские колонизаторы Латинской Америки были бы во главе современного мира. Однако этого не произошло. Напротив, это удалось небольшим и свободным от рабства странам и регионам – Британии, Новой Англии, Швейцарии, Бельгии.

Таким образом, утверждения, что расцвет Запада был построен на рабовладении и империализме до XIX в. оказываются несостоятельными. История не дает нам никакого оправдания рабства; нищета порождает лишь нищету, и к 1860 гг. американские регионы, в которых практиковалось рабовладение, уже становятся свидетелями краха – рабовладельцев и их владений – в результате гражданской войны, революций или десятилетий экономической отсталости. При этом большинство крупнейших колониальных держав – Испания и Португалия, Голландия и Франция – уступали Британии, Германии и России в гонке за власть в Европе.

Европейские империи после 1800 г.

Однако с начала XIX в. открывается великая эпоха европейского империализма и ведущие европейские державы – Британия и Франция, Нидерланды и Германия, Италия и даже Россия – начинают оказывать свое влияние на весь мир. Почему так произошло, и почему именно в это время?

С начала XIX в. в ряде западноевропейских стран и в Соединенных Штатах наблюдался значительный прогресс в производственных технологиях и военном деле. (Мы обсудим это подробнее в главе 7.) На данный момент достаточно перечислить изменения, чтобы осмыслить произошедшее. В Британии, Соединенных Штатах, Голландии, Бельгии, Франции, Германии, Австрии, Италии и даже России инженеры начали использовать энергию пара в горном деле, добывая огромное количество угля, никеля, меди и железа. Новые технологии использования угля для очищения железа и других металлов привели к значительному увеличению доступности дешевого кованого железа и стали. Энергия пара использовалась на пароходах и железных дорогах, паровом экскаваторе и паровой молотилке. Она также использовалась на заводах при управлении мехами для очистки металла и в работе прядильного и ткацкого оборудования, что делало возможным производство беспрецедентно дешевых хлопка и шерстяных тканей однородного качества.

К 1860-м гг. военные суда с паровым двигателем под американским и европейскими флагами курсировали по всему свету, а сети железных дорог помогали перевозить товары и пассажиров с небывалой скоростью по всем континентам. Было налажено массовое производство пушек и винтовок, новые модели которых отличали точность и скорострельность. Результатом всех этих изменений было то, что в XIX в. европейские страны и Соединенные Штаты получили возможность контролировать огромные запасы энергии и объемы материалов при невероятно низких затратах.

Однако в то же самое время большинство азиатских и африканских стран столкнулись с трудностями. Экономика и власти Китая не смогли справиться с ростом народонаселения, что привело к восстаниям и в итоге вылилось в полномасштабную гражданскую войну (Восстание тайпинов), продлившуюся 13 лет (1851–1864), унесшую жизни десятков миллионов человек и разрушившую центральную власть империи. В Японии сёгун также столкнулся с восстанием провинций. В том же положении оказался и османский султан. В Африке столетия работорговли и все более хищнические запросы торговцев и колонистов пошатнули положение прежде могущественных африканских королевств.

Следствием этих противоречивых тенденций было то, что в ходе XIX в. европейцы и американцы стали использовать невероятно возросшие возможности для навязывания своей воли и производства все более дешевых товаров в своих взаимоотношениях со все более слабыми азиатскими и африканскими обществами. Не удивительно, что европейцы и американцы воспользовались преимуществами для расширения власти и контроля, применяя новые паросиловые линейные крейсера для навязывания своих условий Китаю и Японии и используя железные дороги и современное вооружение для установления контроля над Африкой.

Таким образом, не колониализм и завоевания сделали возможным стремительное развитие Запада, а как раз наоборот – возвышение Запада (с технологической точки зрения) и упадок остальных частей света сделали возможным