Инкуб - Rugiens_Ursus

Вернувшись в комнату, он направился к окну что бы закрыть поток холодного воздуха, остудившего воздух.

Внезапно ему закрыли глаза

— Кто?~~~— с заговорческими интонациями промурлыкал нежный женский голос над его ушком.

— Хм… — инкуб отвёл руки назад, схватил ягодицы эльфийки и резко прижал её тело к своей спине. — Одна прекрасная Леди!

— Ха-ха-ха! — мягкий тихий смех был ему ответом. — Верно.

Дальше разговоров не было, лишь сладкие поцелуи, жаркие объятия и в общем все то же, что инкуб вытворял в прошлый раз но дольше и больше. Так через несколько часов они сделали перерыв.

— Говоришь тебе нужна моя кровь? — хитрый прищур на лице инкуба увидел бы даже слепой.

— Ну… Да. Хотя магия иллюзий у меня теперь стала получаться уже намного лучше. Поэтому если тебе не хочется, то и не нужно, в общем. — смущённо подвергала ушками женщина.

— У меня как раз есть зелье восстановления, так что всё нормально.

Инкуб долго думал, стоит ли давать ей свою кровь или это слишком рискованно, но прочитав первый томик о чародействе понял, что такая добровольная передача была не магии в чистом виде, а частички сущности. Проведя параллели, и поспрашивав дракона о даре драконьей крови он выяснил и ещё один момент. Этот ритуал зависит от существа дающего суть, по сути он пробивает тонкий канал в душу и строит частичку магической структуры подобной своей. Изменения, возможные от инкуба крайне предсказуемы, единение с тенями, увеличение похоти и внезапное влечение к женщинам, даже если дар дан чистейшему содомиту. Возможно с его соединением с планом удовольствий ещё добавится изменение глаз и увеличение привлекательности Ариэль, но… Это разве минусы? Фиолетовый красивый цвет.

Аккуратно вскрыв вену он во тьме ночи наполнил фиал своей кровью, залечил порещ и, взяв жидкость в рот, поцеловал Ариэль переливая жидкость в неё, смешивая её слюну с экстрактом чистой похоти и экстаза.

Струйки его крови стекающей из рта эльфийки вспыхнули нежным розовым и пурпурным, а сама она в мгновение активации упала на спину в прилие экстаза и начала тихо молить его на все лада о том, что бы её взяли ещё раз.

Инкуб не спешил, он чёрт л на её теле остаток поводка, куда более прочного чем в случае с Миратиэль и куда более подлого, его новая рабыня не просто не сможет слезть с иглы служения ему, она не сможет даже задуматься и захотеть иного. Дочертив кровью ритуальную формулу он вошёл в Ариэль и начал насыщать пространство чистой энергией похоти с плана удовольствий, у него было её недостаточно, но с затратами он конвертировал её из украденной силы. С каждым толчком его таза эльфийка билась в экстазе, её душа теряла каплю за каплей с каждым мгновением. Что-то глубоко иррациональное начал подниматься из Ариэль, страх смерти попытавшись подняться из груди криком был заткнут возгласом экстаза. Инкуб принял уже свой облик, хоть он и не сильно отличался от Гэлиона, но тонкие мембранные крылья с глифами от которых болела голова и разумного захлестывала похоть это то, что вряд-ли можно было объяснить драконьей кровью.

Наконец противоестественный акт был завершён. Ариэль с пустующим взглядом смотрела на инкуба и в её глазах не было страха и ужаса, лишь похоть, жажда удовольствий и вводящий в безумство хохот темного бога в мыслях.

Глава 8

Глава восьмая. Падение.

Во сне Алинаэль оказалась в сырой темнице, где тусклый свет люминесцентной плесени отбрасывал длинные тени на каменные стены. Она обнаружила себя в клетке, окружённой холодными железными прутьями. Вокруг царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь эхом капающей воды.

Через прутья она заметила Гэлиона, сидящего в соседней клетке. Его вид был измученным и усталым, он сидел, осунувшись, опустив голову и вжавшись в прутья спиной, полный горечи и одиночества. Алинаэль чувствовала, как её сердце сжимается от сострадания, и у неё возникло непреодолимое желание помочь ему.

Она протянула руки через холодные прутья, стараясь согреть его через холодный металл, что разделял их. Её прикосновение мягко коснулось его плеча, и Гэлион поднял голову и обернулся, его фиолетовые потускневшие глаза встретили её взгляд. В этот момент слезы наполнили глаза Алинаэль, а горечь сжала сердце.

Алинаэль начала говорить с нежностью и уверенностью, делясь с ним словами утешения и ободрения. Она шептала ему, что даже в самых тёмных местах можно найти свет и надежду, если есть кто-то, кто готов поддержать и разделить бремя. Её слова, как нежный шёпот, пробуждали в Гэлионе искру надежды и насыщали его глаза красками жизни.

Постепенно атмосфера в подземелье начинала меняться. Тусклый свет становился теплее, а холодные стены больше не казались такими угнетающими, растворяясь в нави. Алинаэль и Гэлион смотрели друг другу в глаза, и в этом взгляде зарождалось нечто большее, чем просто понимание. Его взгляд разжёг в ней что-то глубоко возбуждающее, пробудил чувство, которое заставляло её сердце биться быстрее, но что было закопано ею саморучно глубоко в душе. Она ощущала, как по телу пробегал лёгкий трепет, её дыхание становилось более частым и глубоким. Невидимая сила притягивала их друг к другу, и, поддавшись этому мгновению, они наклонились ближе.

Когда их губы встретились, это был словно взрыв эмоций — поцелуй, полный страсти и нежности одновременно. Холодные прутья клетки были единственной преградой между ними, но это не мешало их телам стремиться друг к другу. Алинаэль чувствовала, как её кожа становилась более чувствительной, и поцелуй разжигал в ней ещё одну волну тепла, пробегающую по всему телу снизу вверх. Они забыли о всём вокруг, полностью погрузившись в этот спонтанный и страстный порыв.

После этого страстного момента их поцелуя в подземелье сон начал медленно распадаться. Атмосфера вокруг стала более эфемерной, и образы начали размываться, как утренний туман под первыми лучами солнца.

Алинаэль медленно открыла глаза, осознавая, что она уже не в подземелье, а в своей комнате. Её сердце всё ещё билось учащённо, а на губах осталось ощущение недавнего поцелуя. Она лежала в своей постели, окружённая мягким светом пробуждающегося утра, и чувствовала, как её охватывает смесь удивления и нежности от пережитого сна. Её длинные эльфийские ушки слегка подёргивались и краснели от смущения, отражая внутреннюю бурю эмоций, которую она испытала. Алинаэль задержалась на мгновение в этом состоянии, переосмысляя то, что только что почувствовала, и осознавая, как этот сон оставил в её