Альманах «СовременникЪ» №7(27) 2021 г. (в честь Льва Толстого) - Альманах Российский колокол

В общей суете и неразберихе было привольно ворам разных мастей. Недалеко от Валентина около чемоданов стояли две женщины.

– Мама, – произнесла молодая, – посиди на чемодане, я схожу в справочное бюро и узнаю, когда прибудет наш поезд.

Пожилая женщина присела на один чемодан, второй поставила перед собой. К ней вплотную подошёл мужчина, достал из-за голенища сапога финку и, жестикулируя финкой перед лицом женщины, сказал:

– Сиди тихо, не вздумай открыть рот.

Женщина оцепенела от страха, она не могла или боялась крикнуть. В это время проходящий мимо хорошо одетый мужчина взял стоящий около женщины чемодан и не спеша удалился с перрона. Его сообщник, выждав некоторое время, растворился среди толпы.

Выйдя на привокзальную площадь, Валентин остановился и осмотрелся. Площадь окружали каменные дома, между ними, как реки, протекали улицы с уплывающими людьми. Ему захотелось пройти по городу, но он побоялся заблудиться среди высоких домов. В тайге совсем другое дело – там всегда можно вернуться домой, ориентируясь по солнцу. В городе солнце не поможет.

Состав подали не на первый путь. Он состоял из товарных вагонов-теплушек, в которых совсем недавно перевозили солдат-фронтовиков. Пассажиры с вещами и детьми побежали через железнодорожные пути. Около раздвинутых широких дверей вагонов образовалась давка. Каждому хотелось скорее забраться в вагон и занять место на нарах, расположенных в два яруса вдоль стенки.

Поезд продвигался вперёд черепашьим шагом, часто останавливался на полустанках на несколько часов, пропуская литерные, скорые и товарные поезда. Пассажиры говорили, что он останавливается около каждого столба. На узловых станциях паровоз отцепляли, и он шёл заправиться водой. Валентин вместе с другими пассажирами бежал к водокачке с котелком за кипятком. На перронах он видел букет послевоенной человеческой жизни. Ему встречались фронтовики без рук и ног, цыгане с огромными узлами, гадалки с картами в руках, торговки пирожками с картошкой и морковкой. Среди беспокойной толпы всегда толкались воришки с ловкими руками.

Только через несколько дней поезд прибыл в Новосибирск. Их встретил огромный вокзал с часами на фасаде. Моросил тёплый летний дождь. «Хорошая примета», – подумала Мария. Прыгать через рельсы, как в Красноярске, не пришлось. Плотная толпа пассажиров подхватила семью Марии и увлекла с собой в подземный переход. Оказавшись в просторном зале вокзала, они остановились и перевели дух. Стоял гул, как около пчелиного улья, было жарко и душно. В правом крыле зала на стене виднелась выполненная крупными буквами надпись: «Кассовый зал».

– Надо купить билеты до Черепаново, – сказала Мария мужу.

– Ждите меня здесь, у вещей, – ответил он и зашагал в кассовый зал.

Кассовых окон было больше двадцати. Около них толпился народ. В каждом окне продавали билеты на определённое направление.

Вернувшись с билетами, Семён Харитонович невесело произнёс:

– До отправления поезда больше пяти часов.

– Пойдёмте на улицу, здесь душно, – предложила дочь Рая.

На привокзальной площади перед ними разлилась большая лужа. «На такую лыву, – подумал Валентин, – у нас в Ворогово садятся утки. Интересно, водятся ли здесь утки?» За лужей грохотал трамвай, разворачиваясь по кольцу.

Валентину захотелось прокатиться на трамвае и посмотреть город.

– Можно я прокачусь на трамвае? – произнёс он.

– Ты что, не накатался на поезде? – спросила Мария.

Валентин не успел ответить на вопрос матери, как его поддержал Семён Харитонович. Он бывал в Новосибирске, и ему хотелось показать город своей семье.

– У нас много времени, – раздался его хрипловатый голос, – успеем посмотреть город.

На трамвайном кольце стояли два трамвая. У одного над передним окном водителя горел зелёный огонёк и стояла цифра два, у второго горел синий огонёк и стояла цифра три.

– На котором трамвае поедем? – спросил Семён Харитонович, обращаясь к Валентину.

– На третьем номере, – быстро ответил Валя.

Он уже сообразил, что третий номер стоит впереди второго и поедет раньше. Ему хотелось, не теряя времени, быстрее ехать. Оказавшись в вагоне, он уселся у окна и уставился в него.

Трамвай рывком тронулся с места, стуча колёсами по стыкам рельсов, развернулся по кольцу и выехал на улицу Челюскинцев. Вдоль неё стояли красивые одноэтажные деревянные дома с резными карнизами и наличниками на окнах, высокими воротами и сплошными дощатыми заборами, отгораживающими дворы от улицы. Впереди по левой стороне показались купола Вознесенского собора. Они горделиво устремлялись к небу на фоне низкой одноэтажной застройки. Валентин впервые видел церковь и был удивлён её величием и красотой. Дальше до Центрального рынка стояли вдоль улицы небольшие магазины и киоски, выкрашенные в синий цвет. Под перезвон колёс трамвая Валентин во все глаза смотрел на город, в котором через десятилетия ему придётся жить. У Центрального рынка трамвай остановился. Через дорогу размещался зоопарк, его забор был украшен изображениями зверей и птиц. Медведь Валентина не удивил, а вот грозного злого тигра он видел впервые.

Недалеко от зоопарка, за улицей Сенной, целый квартал занимал сенной базар. Из окна трамвая были видны возы сена, коровы и овцы, которых сельские жители привезли на продажу.

В следующем квартале, между улицами Логовской и Ипподромской, находился ипподром. За деревянным забором проходили бега. По кругу неслись кони, запряжённые в коляски. Жокеи в разноцветных рубашках мелькали на фоне многолюдных трибун. Валентину они напоминали боевые тачанки из фильма «Чапаев».

Перед остановкой «Берёзовая роща» Мария забеспокоилась, что можно опоздать на поезд, и настояла на том, чтобы выйти из трамвая и вернуться на вокзал.

Перед ними на фоне зелёных берёз красовалась церковь Успения Пресвятой Богородицы, выкрашенная в небесно-голубой цвет. Мария вспомнила церковь в своём родном селе Воронежской губернии, в которую её девочкой водила мать по праздникам, и ей захотелось войти в приход, вдохнуть запах ладана и восковых свечей.

– Давайте ненадолго зайдём в церковь, – предложила Мария.

Валентин никогда не был в церкви, и ему захотелось посмотреть, что находится внутри этого красивого здания.

Семён Харитонович категорически запротестовал:

– Я коммунист, нельзя, чтобы моя семья ходила в церковь.

– Тебя здесь никто не знает, зайдём на одну минуту.

– Мне моя совесть не позволяет заходить в церковь.

– При чём тут совесть? Ты постой на улице, а я с детьми зайду ненадолго.

– Лучше пройдём все вместе по роще и вернёмся на вокзал, – настоял Семён Харитонович.

Рядом с церковью располагалось кладбище. На могилах стояли каменные кресты и лежали тяжёлые надгробные плиты с высеченными именами основателей города Ново-Нико-лаевска. В правом дальнем углу были захоронены офицеры и солдаты, получившие ранения на фронтах в годы Отечественной войны и скончавшиеся в госпиталях Новосибирска. На их могилах