Системный Творец - Александр Сорокин

— Убирай свою дрянь. И передай Орну, что я приходил. И что я ещё вернусь. Обязательно вернусь.

Он вышел и его люди последовали за ним, бросив на меня напоследок уничижительные взгляды. Я стоял неподвижно, слушая, как их тяжелые шаги затихают на уличной дороге, сливаясь с вечерним гулом тревоги, доносящимся из города.

Только когда полная тишина снова опустилась на дом, я позволил себе выдохнуть. Дрожь, которую я сдерживал изо всех сил, пробежала по спине. Я облокотился на стол, чувствуя, как подкашиваются ноги. Не от страха. От адреналина, который теперь отступал, оставляя после себя странную, холодную пустоту.

Я уже начал прибирать разбросанную щепу, бережно собирая её обратно в мешок, ведь каждая крошка была ценностью, когда снаружи послышались шаркающие, усталые шаги. На этот раз знакомые.

В дверном проеме, вернее, в том месте, где должна была быть дверь, возник силуэт Орна. Он казался ещё более сгорбленным, чем обычно, а в его глазах читалась глубокая, беспросветная усталость. В руке он сжимал тот самый кожаный мешочек с амулетом.

— Опять сквозняк… — пробормотал он, безучастно глядя на валяющуюся на полу дверь. Его взгляд скользнул по мне, по мешку в моих руках, и он всё понял без слов. — Приходили?

— Да. — кивнул я. — Клейн. Искал нашу «долю» с дозора.

Орн тяжело опустился на ближайший табурет, сгорбившись, будто на его плечи снова взгромоздили невидимую тяжесть.

— И что?

— Я показал ему это. — я потряс мешком, из которого всё ещё торчали жалкие щепки.

Старик уставился на мешок, потом на меня. На его лице медленно, как восход солнца, стало проступать недоумение, смешанное с сомнением.

— И… Он поверил?

— Нет. — честно ответил я. — Не поверил. Но взять с меня было нечего. Он ушёл, но пообещал всё выяснить и… Сделать нам обоим очень больно.

Я опустил взгляд, ожидая упрёков, крика, отчаяния. Но вместо этого услышал тихий, хриплый звук. Я поднял голову.

Орн… улыбался. Это была не та саркастическая, горькая усмешка, к которой я привык. Это была настоящая, пусть и усталая, но искренняя улыбка. Она растянула его морщины, и в его потухших глазах на мгновение блеснул тот самый огонёк, который я видел, когда он работал с деревом.

— Вот так. — прохрипел он, качая головой. — Вот так, значит… Наконец-то и мы ему хоть маленькую, но пакость устроили.

Он рассмеялся, коротко и глухо, но в этом смехе было больше победы, чем во всей недавней кровавой битве с монстрами.

— А амулет? — спросил я, указывая на мешочек в его руке.

Улыбка на лице старика мгновенно исчезла, сменившись привычной мрачной гримасой.

— Чёрт с ним, с амулетом. — махнул он рукой. — Рынок… Пуст. Лавки закрыты, люди по домам сидят, как мыши в норках. Кто покупать будет? Все только продают, кто что может, запасаются провизией в дорогу. А дорога у них одна — подальше отсюда.

Он швырнул мешочек на стол. Он упал с глухим, безнадёжным стуком.

— Значит, новости уже все знают. — тихо заключил я.

— Знают. — подтвердил Орн. — И боятся. Умные уже чемоданы сворачивают. Говорят, караван в столицу на днях собирается. Многие хотят к нему примкнуть.

Мы молча сидели в наступивших сумерках. Холодный ветер гулял по дому через зияющий дверной проём, заставляя ёжиться и ворочать застывшими на полу щепками.

— Ладно. — наконец поднялся Орн, с трудом оторвавшись от стула. — Давай хоть какую-то преграду ветру поставим. А то ночью замёрзнем.

Мы вдвоём подняли тяжёлую, грубо сколоченную дверь и с трудом заслонили ей проем. Она стояла криво, под углом, но хоть какое-то подобие защиты от стихии и посторонних взглядов появилось.

— Надо будет починить. — констатировал Орн, с неприязнью глядя на нашу криворукую работу. — И не только дверь. Весь дом разваливается. Щели в стенах, крыша течёт… Зима не за горами, а если то, о чём все говорят, правда… — он не договорил, но смысл был ясен.

В случае осады или долгой блокады тёплое, крепкое укрытие будет цениться на вес золота. А наш дом укрытием не был. Он был дырявым, продуваемым сараем.

— Завтра. — сказал я твёрдо. — Завтра всё начнём. И дверь починим, и на рынок сходим ещё раз. Продадим амулет. Купим то, что нужно. Гвоздей, смолы, досок…

Орн посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом, но спорить не стал. Просто кивнул и побрёл к своей кровати, будто на него взвалили неподъёмный груз.

Сон той ночью был беспокойным и прерывистым. Мне снились щупальца, оплетающие ноги, рёв Клейна, превращающийся в скрежет веток, и холодные, безжизненные глаза солдат капитана Горста. Я просыпался в холодном поту, прислушивался к ночной тишине, к скрипу нашей убогой двери на ветру, и снова проваливался в короткие, тревожные забытья.

На следующее утро я открыл глаза ещё до рассвета. Тело ныло и гудело, каждая мышца, каждый сустав напоминал о вчерашнем бое и последующей нервной встряске. Но эта боль была иной — не острой, разрывающей, а глубокой, тянущей. Знакомой. Тело не кричало о повреждении, оно тихо стонало от усталости и… изменений. Оно привыкало. Закалялось.

Я поднялся с постели, стараясь не шуметь. Орн ещё спал, его дыхание было ровным, но тяжёлым. Я на цыпочках вышел во двор. Воздух был холодным, свежим, пахнущим дымом и приближающимися холодами. Идеальное время для того, чтобы привести в порядок не только тело, но и мысли.

Разминка далась тяжелее обычного. Связки скрипели, мышцы отзывались тупой болью на каждое движение. Но я не останавливался. Бег по периметру участка, отжимания, приседы, резкие выпады с имитацией ударов топором. Каждое движение было актом силы воли, преодолением собственной немощи. И с каждым подходом боль отступала, уступая место ровному, глубокому жару, разливающемуся по телу.

Пока тело работало на автомате, я наконец-то позволил себе обратиться к тому, на что не было времени вчера — к системным уведомлениям, маячившим на периферии сознания. Я сосредоточился, вызвав интерфейс мысленным усилием.

Полупрозрачные голограммы всплыли перед глазами, слегка подрагивая в утреннем воздухе.

Путь Закалённого Тела (телесный путь)

Прогресс: 63%

Тип Пути: Телесный

Связанные атрибуты: Сила, Выносливость, Живучесть

Пассивный эффект: «Закалка»: небольшое снижение усталости при повторяющихся действиях.

63%! Почти две трети! Вот оно, ощутимое доказательство того, что всё не зря. Что мои тренировки, боль, пот — всё это превращается во что-то