Скиф - Оксана Николаевна Сергеева

Тяжеловато было на душе после их перепалки. Не нравилось Лизке с Максом ссориться, потому сама же постаралась сгладить все острые углы. Решила не упрямиться и предупредила, что поехала на встречу, и из квартиры отослала ему несколько фотографий. Макс тоже головомоек больше не устраивал, попросил лишь сообщить, когда домой приедет.

Вернувшись в свою старенькую квартиру, Лиза первым делом залезла под горячий душ, чтобы согреться. По глупости легко оделась и продрогла до костей. Может, и не сырая осень в том виновата, не слишком легкое пальто, а душевное бессилие.

Обещала бросить Скифа, если узнает, что с Паулиной опять спал, но не представляла как.

Как бросить самое лучшее и дорогое, что есть в жизни?

Не было у нее в жизни никого дороже, чем Макс. Не было и не будет. Плевать, что циничен он и груб, что прямота его, порой, доходила до жестокости. Плевать, что не давал никаких обещаний и ничего не планировал. Здесь и сейчас готова была разделить с ним все проблемы и тяготы, все беды и радости, только бы рядом был. Всё равно, чем занимался, что творил – иллюзий на его счет не испытывала. Он приходил и уходил, и она не хотела, чтобы это заканчивалось.

А если всё когда-нибудь закончится, никогда Лизка об этом не пожалеет. Ни об одной с Максом минуточке. Потому что именно этот темный человек принес свет в ее безнадежно испорченную, полную обид и разочарований жизнь. Спас от беспросветной тьмы, с ним она узнала, что такое счастье. Поняла, что такое любить. Может, после него придется страдать, мучиться, выть от боли и разочарования, может, жить ей после него в сто раз хуже, чем было до этого, неважно…

Любила Лизка его, жила с ним одним днем и ни на что не надеялась. Не ей мечтать. Не ей верить. Не с ее прошлым.

Мужчины, подобные Скифу, женятся на правильных девочках. Сами познавшие вкус разврата и порока, никогда не свяжутся с такой, как она.

Это и есть настоящее мученье – мечтать и знать, что не сбудется. Думать и понимать, что любая мысль безнадежна.

Когда любишь всей душой, нельзя не мечтать.

Невозможно – не хотеть, не думать, не желать большего.

А дальше что? Что с ней будет, когда она ему надоест? Или влюбится он? Вот возьмет и влюбится в кого-то по-настоящему. Молох вон тоже ничего не хотел. А потом крышей тронулся на Евке, и все его взгляды переменились. Влюбился, женился, теперь детей планирует.

А если Скиф вдруг себе девочку найдет? Правильную, красивую, никем не испорченную. Смотреть потом на их счастье и сходить с ума от боли, наблюдая, как какая-то девка стала смыслом его жизни? Куда ей деваться со своей любовью? Заживо себя похоронить или натурально вскрыться?

Лизка при одной мысли, что он с той рыжей спал, умирала от ревности, а Паулина всего лишь шлюха, к которой Макс, кроме похоти, ничего не испытывал.

Что будет, когда что-то серьезное на горизонте нарисуется?

Поняв, что сорвалась и ныряет в преждевременную тоску, Лиза отринула все мысли и выбралась из душа. Выключив воду, услышала, как звонит брошенный на диване телефон.

Обернувшись полотенцем, она стряхнула капли воды с руки и ответила на звонок Максима.

– Ты где? – сразу спросил он.

– Дома.

– А чего не звонишь? – опять вопрос, но уже, как показалось, с некоторым облегчением.

– Только пришла. В душе была, как раз собиралась звонить, – объяснила Лиза безо всякого раздражения в голосе.

– Как съездили? – он тоже говорил спокойно.

– Нормально... – Лиза села на диван и натянула на себя одеяло.

– Понравилась квартира?

– Вроде понравилась, но не знаю… Не то что-то, буду еще смотреть. Хочу поближе к Еве.

– А я думал, что поближе ко мне, – засмеялся Макс.

– И к тебе тоже, – улыбнулась Лиза, чувствуя, как в груди сделалось тепло. – Вы же там все близко живете, я тоже к вам хочу. Мне теперь далеко к Еве мотаться, а я привыкла, что мы всегда рядышком.

И Молох, и Скиф, и Чистюля жили друг от друга в шаговой доступности. Дом Виноградов недавно построил и пока что нечасто там бывал, живя большую часть времени в городской квартире. Так ему было удобнее.

– А ты и не мотайся, пусть она к тебе мотается, у нее машина с водителем, – вроде бы усмехнулся Макс.

– Когда ты приедешь? Я соскучилась.

Макс вздохнул:

– Как только так сразу, Лизок. Я тоже.

– Тоже соскучился?

– Угу.

– Сильно?

– Я не один в кабинете, а то в красках бы тебе описал, да нескромно будет…

Лиза услышала посторонний мужской смех и по голосу узнала Скальского.

– Ты с Киром? Привет ему передавай.

– Привет тебе от Лизы, – в сторону сказал Скиф. – Тебе от него тоже.

– Макс, я сейчас голая...

– Замолчи, – глухо сказал он.

Ему нужна полная собранность, а после таких разговоров какая концентрация.

Лиза засмеялась, слыша, что голос его стал глуше.

– Хочешь, я расскажу, что мы будем делать? А ты отвечай «да» или «нет».

– Лиза, не сбивай меня с пути, я тут важным делом занят.

– Ладно, – со смехом отступила она. – Я завтра дома. Если предупредишь заранее, суп сварю. Норвежский. Твой любимый.

– Вари-вари. Только никому не говори, а то братва за мной увяжется – и накрылось наше свидание, – смеясь, Макс положил трубку и вздохнул.

Кир поставил перед ним кружку крепкого кофе. Макс уже счет потерял, сколько за день его выпил. Пока Чистюля с Молохом общались с представителями следственных органов и утрясали чувствительные вопросы, Виноградов засел за просмотр записей с видеокамер.

– Макс, чего ты сам, посадил бы ребят… – предложил Молох.

– Угу-угу, – скептически покивал Скиф. – Тут вон каждая вторая полуголая. Ребята через полчаса поплывут. Потом еще неделю будут на это кино дрочить.

Можно было, конечно, как говорил Кир, поручить это дело кому-то из парней, но ошибки быть не должно, от результата сейчас многое зависело. Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Виноградов хорошо знал это правило. И другое знал еще лучше. Что все законы кровью писаны. Последний «неуд» всегда ставит пуля.

– Ребят лучше по району отправь, там уже стопроцентно кто-то орудует.

– Отправил уже, – кивнул Кир.