Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– Только Харр для полного счастья сейчас не хватает, – вздохнул Хродир, – три бранящиеся женщины – это страшнее столкновения шельдвалл...

Ремул и Востен повернулись к риксу; Ремул немедленно бросился обнимать названного брата, а колдун широко улыбнулся.

– Я всегда рад твоим объятьям, – сказал чуть сдавленным голосом Хродир, – но с чего такое проявление внезапной братской любви?

Ремул улыбнулся и выпустил рикса из объятий.

– К тебе вернулась речь, брат! – лицо феррана светилось от искреннего восторга, – ты снова с нами!

Хродир покивал в ответ:

– Да я и так с вами, – сказал он, – и знали бы вы, как рад этому я, – рикс сделал акцент на последнем слове.

Фертейя и Хелена, едва не отталкивая друг друга, бросились к риксу – отпихнув со скамьи Ремула (Хелена сделала это довольно нежно и деликатно) и Востена (Фертейя просто и без сантиментов отодвинула колдуна бедром, даже не взглянув на него).

– Тихо-тихо, – сказал, улыбаясь, Хродир, – порвать меня решили? Вы обе мне очень дороги, не надо пытаться меня разделить…

– Не пугай нас больше так! – сказала Хелена.

– Не вздумай больше собой так рисковать! – одновременно с золовкой сказала Фертейя, – больше никаких крофтманских штук с тобой я делать не позволю!

Хродир слегка отодвинул обеих женщин от себя.

– Позволю – не позволю, – проворчал он, глядя в землю у своих ног, – это как бы мне решать. Я уже раньше был вместилищем Красного один раз, и не умер – не умер бы и сейчас, когда стал вместилищем Его отца, самого Сегвара.

– Ну уж нет, – уперла руки в бока Фертейя, – между твоим желанием пару минут побыть шкурой бога и твоей жизнью я однозначно выбираю…

– Жизнью? – перебил ее Хродир, подняв взгляд, – Фертейя, моя жизнь – это ты, это Ремул, это сарпески, Сарпесхусен и Сарпесхем, а вот теперь еще и Марегенбург и Марегенланд. Это я еще рафаров не учел. Я – рикс, Фертейя, а не просто твой муж. Ради Марегенбурга я готов идти на риск, тем более, что Востен сделал так, что и риска-то не было…

Фертейя топнула изящной ножкой:

– Да плевать я на Марегенбург хотела! – сказала она, – мне с тобой и в Сарпесхусене хорошо. Я понимаю, что для тебя Марегенбург ценен, но…

Хродир прокашлялся, перебив жену.

– Ну, раз тебе плевать на Марегенбург, – Хродир с укором посмотрел в глаза жене, – ладно, всё равно это нужно сделать.

Рикс обернулся к сестре:

– Хелена, ты когда хотела свадьбу с Ремулом сыграть?

Хелена обрадовано улыбнулась:

– Да хоть сегодня! – сказала она, – только подготовить всё надо.

– Через две недели, – сказал Хродир, – Востен же сумел за неделю приготовить нашу с тобой свадьбу, Тейя? Чем свадьба моей кровной сестры и моего названного брата должна быть хуже?

Востен поднял брови, Хродир повернулся к нему.

– Правильно ты понял, мудрец, – сказал рикс, – начинай подготовку.

Востен кивнул:

– Начну прямо сегодня, хоть уже и почти ночь.

Хродир поморщился:

– Утром, – сказал рикс, – я же вижу, что ты тоже вымотан последними событиями, а тут еще Фертейя со своей… опекой надо мной.

Фертейя надула губы.

– Так вот, – продолжил Хродир, – раз моей возлюбленной жене Фертейе плевать на Марегенбург, то я… – Хродир немного поперхнулся – говорить ему, похоже, было всё ещё сложно, – то я даю Марегенбург как приданое за моей сестрой, Хеленой.

Челюсть отвисла сразу у всех, кто слышал это. Спокойствие, похоже, сохранили только сам Хродир и Востен; Хелена хлопала длинными ресницами, а Ремул, кажется, временно лишился дара речи. В глазах Фертейи мелькнул такой огонь, будто в нее саму сейчас готов войти Красный Сын.

– Что-то не так, Тейя? – обратился к жене рикс, – ты же не была в восторге от Марегенбурга – почему у меня такое чувство, будто ты недовольна?

– Я. Довольна, – сказала Фертейя, – ты только Сарпесхусен не подари никому случайно, хорошо? – Фертейя демонстративно развернулась и зашагала в сторону крыльца терема.

Рикс опустил голову.

– Братик, – Хелена стиснула плечи Хродира, – спасибо тебе! Это лучшее приданое, что вообще можно придумать!

Хродир немного поморщился – Хелена всё же была очень сильной девушкой, и ее крепкие объятья для разбитого после ритуала тела рикса были весьма чувствительны. Бормоча «у вас с Ремулом даже привычки одинаковые уже» Хродир осторожно освободился из объятий сестры и пожал протянутую Ремулом руку, принимая благодарность феррана.

– Да-да, – прокомментировал он, – ты теперь… ммм… В общем, не называй себя марегариксом, потому что почти все мареги сейчас уже обращены в рабов, но ландариксом Марегенбурга, или бургариксом, тебя называть уже можно. Вернее, можно будет сразу после свадьбы.

Ремул и Хелена поцеловались – страстно, пылко, жадно, будто после долгой разлуки; Хродир и Востен улыбнулись и отвели взгляды.

– Всё, две недели вам на подготовку, – сказал рикс, вставая со скамьи и обращаясь сразу к Востену, Ремулу и Хелене, – сейчас конец весны, месяц Релевы миновал, месяц Тронары лишь грядет – для свадьбы самое время…

Уже на следующее утро Востен взялся за дело – Хродир сказал ему, что желает видеть более пышное торжество, нежели на собственной свадьбе. Сестра-то у рикса только одна, и выдавать ее замуж он планирует только единожды – поэтому празднество должно быть с таким размахом, чтобы войти в песни таветов от Аре до Тарара.

Украсить к празднеству Марегенбург было гораздо сложнее, нежели Сарпесхусен. Размерами селения были примерно равны, но Марегенбург был «выше» – большинство домов имело два, а то и три уровня, к тому же стена, окружающая город, не шла в сравнение с забором-частоколом вокруг столицы сарпесков.

Востен, несмотря на выделенных риксом помощников, сильно вымотался уже после обеда первого дня подготовки – а ведь за этот срок он успел лишь обойти город и подумать над общим стилем украшения. Присев в тени стены на лавку, колдун вытер пот со лба – причем сделал он это не по-таветски, рукавом блузы, а по неведомому в этих лесах обычаю – платком, что носил в кошеле