Человек государев 3 - Александр Горбов

— Видите ли, Миша. — Цаплин вздохнул. — Всего каких-то два года назад этот вопрос не стоял остро. Всё же несанкционированно использовать магию это не то же самое, что, простите, мелочь по карманам тырить. С уголовными делами прекрасно справляется уголовная полиция. А незаконно используемые магические артефакты — удовольствие, прямо скажем, не дешёвое, к тому же весьма сурово наказуемое. Я здесь работаю вот уже одиннадцать лет и могу с уверенностью сказать, что прежде такого не было. Каждый вызов проходил по разряду скорее исключения, чем правила, наше подразделение беспокоили от силы раз в неделю. А в последнее время люди будто с ума посходили.

— И с чем это связано?

На лице Цаплина отразилась сложная гамма эмоций. Ответ он определенно знал, но не был уверен, что делиться знаниями со мной можно и нужно.

«Скажи ему, что знания — сила, — посоветовал Захребетник. — А сильный сотрудник лучше, чем бессильный».

Но сказать я ничего не успел. Дверь в кабинет распахнулась, и вошёл Иван Иванович Громов.

— Сидите, сидите, — махнул он рукой нам с Цаплиным. И направился ко мне. — Господин Скуратов! Я ведь говорил, что собираюсь поручить вам чрезвычайно важное, ответственное задание?

— Так точно, ваше высокородие. Говорили.

— Вот! — Громов поднял палец. — Это ведь у вас тут текущие дела? — Он оглянулся на большой шкаф со стеклянными дверцами, уставленный папками.

— Они самые, ваше высокородие, — отозвался Цаплин.

— Так и чего же они у вас просто так стоят? Не по ранжиру?

— Да как же не по ранжиру? — удивился Цаплин. — Они по номерам разложены, иначе мы с ног собьёмся искать.

— Ах, да при чём тут номера, — Громов досадливо махнул рукой. — Вы ведь часть этих дел уже раскрыли, а какие-то ещё не раскрыли. Верно?

— Верно, ваше высокородие. Раскрытые дела мы, как время приходит, в архив сдаём на хранение. Дольше года у себя не держим.

— Напрасно! Напрасно сдаёте. — Громов покачал головой.

— Да ежели не сдавать, мы тут захлебнёмся в бумагах…

Громов досадливо мотнул головой.

— Ничего с вами не случится! Если нужны ещё шкафы, то поставим ещё, только и всего. Подайте в канцелярию записку, чтобы закупили. А результат работы, проделанной вашим подразделением, должен быть виден. Иначе какой же это результат? У вас тут всё в одну кучу навалено, и ничего не поймёшь… Вот что, господин Скуратов. Разберите-ка эти папки и те дела, которые раскрыты, пометьте красными флажками. Такими, знаете, как в карты втыкают. Получится очень красиво и понятно.

— Кому понятно? — слегка обалдев, спросил я.

— Каждому, кто войдёт в кабинет! Сразу, с порога, станет ясно, что раскрываемость у нас на самом высоком уровне… И вот ещё, знаете что! Те дела, которые пока не раскрыты, но уже вот-вот, тоже пометьте. Хуже не будет.

— Но… — Я начал было говорить, однако увидел, как Цаплин за спиной Громова энергично кивает — мол, соглашайся. — Слушаюсь, ваше высокородие!

— Флажки можете попросить в Первом отделе. У них там всюду карты висят, я видел. А ежели не дадут, смело обращайтесь ко мне.

— Слушаюсь, ваше высокородие!

Громов удовлетворенно кивнул и вышел.

Цаплин как ни в чём не бывало взял лупу и снова принялся разглядывать какой-то предмет, зажатый в штативе — занятие, от которого его оторвало моё появление. А я растерянно посмотрел на шкаф.

— Игорь Владимирович!

— Ай?

— Мне что, действительно нужно начать заниматься этой ерундой?

Цаплин кивнул.

— Начните. Вытащите десяток папок и положите на видное место.

— Ну… хорошо. — Я подошёл к шкафу, открыл и принялся вытаскивать папки. — Вытащу десяток. Могу даже больше. А потом?

И снова Цаплин не успел ответить. Дверь открылась, и в кабинет ворвался Иван Никифорович Тишкин.

— Не вставайте, господа, — махнул рукой он. — Господин Скуратов! Я имею для вас чрезвычайно важное и ответственное поручение… Чем это, кстати говоря, вы заняты?

Тишкин посмотрел на папки у меня в руках.

— Собираюсь отделить раскрытые дела от нераскрытых, ваше высокородие, — отрапортовал я. — А то у нас тут всё в одну кучу свалено. Результат работы подразделения не виден.

— Отличная мысль, господин Скуратов! — обрадовался Тишкин. — Именно это я и собирался вам поручить! Вот что. Для наглядности пометьте раскрытые дела зелёными ярлычками. Чтобы каждому, кто войдёт, сразу было ясно, что раскрываемость у нас на высочайшем уровне.

— Лучше не ярлычками, а флажками, — предложил я. — Такими, знаете, как в карты втыкают. Флажки можно в Первом отделе взять. У них там всюду карты висят, я видел.

— Прекрасно, господин Скуратов, — пришёл уже в совершеннейший восторг Тишкин. — Флажки — отличная идея! Ежели не будут давать, обращайтесь ко мне. Так и скажите: его высокородие приказали выдать зелёные флажки.

— Давайте лучше красные? Ярче будет.

— Нет-нет, ну что вы! Как же можно красные? Непременно надо зелёные. Зелёный — цвет надежды, юноша!

— Но… — начал было я и снова увидел, как Цаплин за спиной начальства кивает. — Слушаюсь, ваше высокородие!

— Дерзайте, господин Скуратов.

Тишкин кивнул и удалился.

— Ну и что мне делать? — растерянно пробормотал я. — Одному красные флажки подавай, другому зелёные!

— Ничего не делать, — отозвался Цаплин. — Положите папки, которые достали, возле раскрытого шкафа. Ежели спросят, скажете, что приступили к работе. Они раз спросят, ну, может, другой. А через неделю и думать об этом забудут, я их знаю.

Я повеселел. Завертел головой, соображая, куда бы положить папки, но тут зазвонил висящий на стене телефонный аппарат.

— Возьмите, пожалуйста, трубку, — попросил Цаплин.

Продолжая удерживать под мышкой папки, я снял трубку.

— Алло.

— Игорь Владимирыч, грабёж в Зарядье, — бодро доложил голос охранника, дежурящего у входа. — Владимир Сергеич ещё не вернулись. Сказать, чтобы дожидались, покуда они с Петром Фаддеичем освободятся, али сами на вызов поедете?

— Грабёж в Зарядье, — отстранив трубку от уха, передал Цаплину я. — Спрашивают, вы сами на вызов поедете или дожидаться Володю с Колобком?

Цаплин вздохнул. Опустил лупу, подошёл ко мне и