Дед в режиме хранителя. Том 5 - Евгений Валерьевич Решетов

с элитными эскортницами. Одна птичка мне шепнула, что Игнатий является спецагентом тайной канцелярии. Ты понимаешь, что всё это значит? Понимаешь, что натворил, когда вышел за рамки обычных дворянских игр вроде споров и честных дуэлей? Теперь осознаёшь, что сделал, пустив кровь внуку Зверева? Он нынче же ночью может отправиться к императору и выпросить у него твою голову! А тот не откажет, понимая полезность Зверева!

Каждое слово старого барона будто отрезвляющий молот било по голове парня. Тот побледнел и прижался к стене, но уже через миг он упал на колени и провыл:

— Отец! Молю, спаси меня! Я всё исправлю! Сделаю что угодно! Только не отдавай меня Звереву!

Загородный дом Крылова

Лёгкий ветерок трепал пиджак трупа, проткнутого мечом князя Владимира, отлитого из бронзы. А вокруг статуи, как дети малые подле ёлки, восторженно задирали головы сотрудники тайной канцелярии.

— Я такого никогда не видел, — сказал один из них, глядя на мертвеца.

— Эх, жаль, сфотографировать нельзя на личный телефон, — посетовал другой.

— Не положено, — строго сказал третий, тот самый усатый и рябой тридцатилетний мужик с усталой физиономией, который постоянно приезжал на мои вызовы.

— Почему ты позвал именно их, а не полицию? — спросил у меня Павел, сидя рядом со мной на кованой скамеечке в саду.

Отсюда открывался замечательный вид на труп и статую.

— Потому что надо всё обстряпать тихо-мирно, без пыли. Скандал и слухи никому не нужны. Мы с бароном Крыловым уже пришли к некому джентльменскому соглашению. Смерть Михаила Петровича — несчастный случай.

— Блин, а ведь мы могли попробовать все решить через полицию. Швырнули бы этого урода Дмитрия в тюрьму, — разозлено запыхтел внучок, плотнее запахнув джинсовку.

— Улики только косвенные, а юристы у Крыловых отменные. Да и опять же, скандал… Нет, проще было договориться.

— А что вы хоть решили с бароном?

— Утром узнаешь, — загадочно усмехнулся я, застегнув молнию спортивной ветровки. — Лучше расскажи, что там за мужик в ливрее лежал без сознания в холле.

— Так это наш дворецкий, — удивлённо глянул на меня внучок.

— И зачем вы его сюда припёрли? Начитались детективов и решили, что он специалист по убийствам? Думали, вам здесь понадобится такой ценный кадр?

— Всё гораздо проще, — вздохнул Павел, сгорбился и уставился на брусчатую дорожку, где лежал одинокий окурок. — После того как ты нам позвонил, я звякнул в наш дом, хотел попросить Екатерину приехать за нами в бар. Трубку взял дворецкий. Оказалось, что Екатерина уже спит. Вот он и предложил себя в качестве водителя.

— Хороший малый. Надо ему премию выписать. Он же живой?

— Ага. Но его ранили, когда он в машине был. Сейчас с ним всё хорошо, если не считать шока.

— Замечательно, — кивнул я и следом спросил, глянув на деревья, зашумевшие листьями: — А как вы в ловушку-то попали? Хотя меня больше расстраивает то, что среди охранников нет даже раненых. Вы не защищались, что ли?

— Защищались. Просто не хотели никого убивать. Мы же думали, что нас просто перепутали с мошенниками, — выдал Павел, мрачно хмурясь. — Вячеслав вообще в шоке был, когда на нас напали, ведь на него за один день столько всего навалилось: и новое положение семьи, и прочее, прочее…

— Он всё ещё переживает из-за смерти Алексея?

— Угу.

— Хм… Может, купить ему собаку?

— Деда, прекращай, — пробурчал внук и покосился на брата.

Тот топтался возле сотрудников тайной канцелярии с таким выражением на лице, будто не верил, что на зов его деда приехали такие крутые ребята. Оно и понятно… Увидеть воочию возросшие возможности деда — это во сто крат убедительнее, чем слушать рассказы Павла.

Наверное, утром Слава всё же не до конца поверил, что я спецагент, но теперь убедился в этом. И сейчас он бросил в мою сторону восторженно-настороженные взгляд, как на золотого дракона, от которого не пойми чего можно ожидать: то ли сожрёт, то ли монетами осыплет.

— Дедушка, а что там с розовым бриллиантом? Тем, что умыкнули у князя Боголюбского, — вдруг прошептал Павел, тревожно хлопая ресницами. — Он же в сейфе у нас лежит. Может, ты попросишь своего кота вернуть его?

— Вряд ли это сработает, но идея неплохая. В любом случае о камешке не волнуйся. Я всё решу. А ты только помалкивай. Даже Славе ничего не говори.

Пухляш снова вздохнул, потревожив второй подбородок, а потом посмотрел в сторону статуи, запачканной кровью. С неё как раз сейчас снимали труп. Да так неаккуратно всё вышло, что тело грохнулось на дорожку, глухо ударившись затылком.

В пахнущем яблоками воздухе сильнее запахло кровью.

— Эх и грешен он был, раз даже после смерти с ним такое происходит, — удивлённо дёрнул я головой, наблюдая, как труп всё-таки засунули в зашелестевший чёрный полиэтиленовый мешок.

После этого в мою сторону пошёл рябой усач из тайной канцелярии, попутно сунув между губ сигарету.

— Пойду я, пожалуй, — проговорил Павел и встал со скамейки. Он двинулся к Вячеславу.

Рябой же занял его место возле меня и с кривой улыбочкой сказал, закинув ногу на ногу:

— А вы идёте по прежнему графику, господин Зверев. Когда мы с вами виделись последний раз? Пару-тройку дней назад. Вы тогда заверяли меня, что не будете так усердствовать в сокращении поголовья сограждан.

— Это, конечно, прозвучит неправдоподобно, но я особо-то ничего и не сделал. Лысый сам убился. Ну, или с божьей помощью.

— Вы правы. Звучит неправдоподобно. Однако надо отдать вам должное. Вы убиваете всё вычурнее и вычурнее. Даже стало интересно приезжать на ваши вызовы. Может, намекнёте, каким образом в следующей раз кого-нибудь убьёте? Иголкой? Ручкой от кружки? Или сбросите с крыши, но не абы куда, а на фонарный столб? — ещё шире ухмыльнулся мужчина, втянув горький табачный дым. — Мы с ребятами,