Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Сидя в воде и медленно согреваясь, Гермиона обдумывала открытие дня.

Ее «суррогатное материнство» под пристальным наблюдением Малфоя использовалось в качестве приманки.

Дразнящий и дерзкий стиль повествования статьи на первой полосе приводил в ярость. Точно заданный тон стремился одновременно извратить образ Гермионы, чтобы предотвратить жалость широкой публики и любые возмущения среди сочувствующих.

Она задумалась, какие меры безопасности были приняты, чтобы поймать потенциальных спасателей. Были ли в поместье другие Пожиратели Смерти? Или предполагалось, что Верховный Правитель способен лично справиться со всеми?

Если принять во внимание первый вариант, Гермионе стоит внимательнее осмотреть поместье и попытаться их обнаружить. Они станут дополнительной помехой для ее побега. Или, возможно, следует попытаться обманом заставить одного из них убить ее, если до этого дойдет. Весьма амбициозный и сомнительный план, учитывая, что Малфой, вероятно, найдет эту идею в ее голове задолго до того, как у нее появится шанс воплощения.

А если бы в поместье был один Малфой — что ж, это стало бы тревожным признаком уверенности Волдеморта в его способностях.

Насколько опасен был Малфой?

Гермиона положила голову на колени и попыталась яснее вспомнить обстоятельства смерти Дамблдора восемь лет назад. Детали были размыты.

Она зажмурилась и попробовала восстановить события.

Это случилось меньше чем через месяц после начала шестого года. Защитные обереги были сняты в коридорах, когда кто-то применил смертельное проклятие. Замок был забит перуанским порошком мгновенной тьмы и кричащими студентами. Когда темнота наконец рассеялась, там были десятки раненых, охваченных паникой студентов и мертвое тело Дамблдора. Он был растоптан в этом хаосе.

Первокурсники Пуффендуя и Слизерина как раз возвращались в замок с урока гербологии. Они были единственными, кто хоть что-то видел. Заявления были противоречивыми.

Дамблдор шел по коридору. Мимо проходил старшекурсник. Возможно, двое. Когтевранец. Слизеринец. Гриффиндорец. Пуффендуец. Кормак Маклагген. Эдриан Пьюси. Колин Криви. Эрни Макмиллан. Драко Малфой. Захария Смит. Энтони Гольдштейн.

Первогодки не знали в лицо многих старшекурсников. По общему мнению, это был кто-то со светлыми волосами.

Они слышали проклятие. Затем последовала темнота. Некоторые говорили, все было наоборот: темнота, а затем проклятие. Кругом был шум и паника. Никто не мог ничего разглядеть. Даже среди портретов царила суматоха.

Когда темнота рассеялась, профессора собрали всех в Большом зале. Прибыл Департамент Магического Правопорядка, чтобы опросить студентов и осмотреть тело.

Расследование показало, что причиной смерти стало смертельное проклятие в спину. Следов другой магии не обнаружили.

Оставалось что-то еще, связанное с рукой Дамблдора...

Гермиона отчаянно пыталась вспомнить. Казалось, это было важной деталью. Воспоминание танцевало за пределами ее досягаемости.

Все старшекурсники, названные первогодками, были сразу опрошены — с них сняли все подозрения. Со всех, кроме Драко Малфоя. Замок и прилегающая территория были обысканы. Он исчез.

Авроры были посланы в поместье и нашли его неприступным для штурма. Малфоя признали виновным. Каким образом он наложил проклятие (лично или получил помощь), почему он это сделал — вопросы остались без ответов.

Орден предполагал, что это было попыткой искупить вину за семью Малфоев после провала Люциуса и его заключения в тюрьму после битвы в Департаменте тайн.

Гермиона не могла припомнить, что когда-нибудь было подтверждено, что Малфой убил Дамблдора. После того, как Пожиратели Смерти захватили контроль над Министерством магии полгода спустя, было трудно получить достоверную информацию. Ежедневный Пророк сразу же стал идеальной машиной для пропаганды.

Была ли эта информация достоверной? Она ничего не помнила.

Попытка Гермионы вспомнить это казалась бессмысленной. Она даже не могла понять, где именно были пробелы в ее памяти. Пока ей не задавали конкретного вопроса, она даже не могла понять, чего именно не хватает.

Попытка магически разобраться в своих воспоминаниях была словно продирание сквозь смолу. Изнурительно. Почти бесполезно. Если она вливала в память больше, чем самую малую толику магии, кандалы активировались и высасывали все без остатка.

Самое ясное понимание, которое Гермиона имела о том, где находились ее потерянные воспоминания, было от различных попыток Волдеморта, Снейпа и Малфоя проникнуть в них.

Боль, шок и травма размывали все детали. Казалось, что на протяжении всей войны было немного потерянных воспоминаний: большинство из них сосредоточились в прошлом году вплоть до ее заключения.

Пробелы в знаниях разрывали что-то внутри Гермионы. Она отчаянно хотела узнать, чего не хватает, но боялась восстанавливать информацию. Она чувствовала себя так, словно шла по минному полю. Девушка понятия не имела, чем грозила ей оплошность.

Попытка смириться с потерей информации — понимания сути — была подобна яду, разъедающему ее изнутри.

Почему они проиграли войну?

Неужели она не может вспомнить хотя бы причину?

Как будто они с Малфоем играли в шахматы, но только он мог видеть доску.

Она отчаянно нуждалась в любой крупице знаний.

Но как только Гермиона об этом узнает, то же самое сделают и ее враги. Ее неведение было одновременно щитом и оружием. Это помогало ей выиграть время, чтобы сбежать, но оно могло закончиться в любой момент.

По какой-то причине она была уверена, что это точно положит ей конец.

Она ощущала, как дамоклов меч повис над ее головой.

Кончики пальцев сморщились от воды, когда Гермиона наконец выбралась из ванны. Девушка чувствовала себя опустошенной. Она забралась в постель и прижала к себе подушку.

Ее мысли метались все дальше и дальше: столько вопросов, на которые у нее не было ответов.

На следующий день Малфой снова появился сразу после обеда.

Сердце Гермионы упало, но она натянула плащ и послушно последовала за ним. Просто идя вслед, она чувствовала, как колотится сердце. Девушка задавалась вопросом, может ли он почувствовать это через наблюдение за ее сознанием.

Когда они добрались до веранды, Малфой тут же наколдовал стул и сел, развернув газету. На первой полосе рассказывали о новом памятнике в честь Волдеморта. Он был установлен в Косой Аллее. Гермиона неловко стояла у двери, не зная, куда идти.

Она взглянула на Малфоя и открыла рот, чтобы задать вопрос, но ее тело словно проглотило его, прежде чем она смогла выдавить из себя слова.

Тихая.

Она не могла начать разговор.

Девушка с горечью смотрела на лабиринт живой изгороди. Она решила, что просто пойдет и будет бесцельно бродить.

Гермиона начала двигаться, но как только она это сделала, ее охватило слабое чувство дискомфорта. Девушка подняла голову и посмотрела на открытое