Redrum 2017 - Евгений Олегович Шиков

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Ирина Епифанова

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Как она не жила никогда, ⠀

Так и не умерла.

Из усыплённых взяла кота,

Следом за ним пошла.

Шли они долго ли, коротко ли,

Шли, как выходит срок…

Десять принцесс из темниц спасли,

Сносили семь пар сапог,

Открыли Индию и законов

Физики пару штук,

Выпали снегом, легли легко

В сотни горячих рук.

Стали дождём, проросли травой,

Роздали всем долги.

Какой же ты мёртвый, когда живой —

Кормишь собой других.

Когда мы дойдём, устанем когда,

Свернём за земной окоём,

Я обниму своего кота,

И больше мы не умрём.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Всё то, чем ты себя спасала,

Вполне могло и убить.

Моток пути от метро к вокзалу

За Ариаднину нить.

Под левой грудью — лязг шестерёнок

От кофе и папирос.

В бессонницу мир непривычно тонок,

Ткнёшь пальцем — пробьёт насквозь.

Циничен ценник на всё, что зыбко,

Фантазмы растут в цене.

Раз сшибка с прошлым — твоя ошибка,

Не жмись и плати вдвойне.

Лети, Герда, как птица в клетке.

Та сказка права в одном:

Он не придёт. Он ушёл к соседке,

Там вечность и ром со льдом.

Дыши, адово перегорая,

Сложись в кулак и — вперёд.

Болит — значит, ещё живая,

До свадьбы, глядишь, пройдёт.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

А небо опять безнадёжно больно ноябрём

И тянет ко мне жестяные иззябшие руки.

Мы будем жить тихо и славно, пока не умрём,

Пока у богов не закончатся шутки и штуки,

Пока я однажды, проснувшись с утра, не пойму,

Что, выдумав мир, позабыла сценарий и роли.

Летать мотыльком?

Слишком поздно узнав, почему

Мне крыльями не шевельнуть,

не вздохнуть. Прикололи.

А сердце уже не болит, перестало болеть.

Лишь дырка в груди, сквозь которую шмыгают мыши.

Мы будем жить славно, оставшись одни на земле.

Тогда ты меня наконец-то услышишь. Услышишь?

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Отдай своё сердце, девочка.

Штука не слишком точная.

Кардиоросчерк: пик, а потом прямая.

Верить в людей — как рисовать по точкам,

Вместо жирафа — слон, да и тот хромает.

Отдай свою гордость, и не таких обламывали.

Нежность с цинизмом —

не лучший коктейль для ужина.

Швах на работе, пять смс от мамы,

А на десерт — ряженый твой контуженый.

Отдай своё сердце, почки и прочий ливер,

Они плохо скроены

и для другого города.

Раздай по знакомым, сбагри, избавься от лишнего.

Купи на avito счастье, б/у, недорого.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Обрубки

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Рассказ-миниатюра. 1269 знаков. Дебют. Поздравляем автора с первой публикацией!

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Роман Давыдов

Одарёный

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Родился 5 июня 1993 года в Пензе. По образованию — врач-стоматолог. Художественной литературой увлёкся ещё в начальной школе, хоррором — в 16 лет. Колумнист онлайн-журнала DARKER. Организатор литературных конкурсов «Чёртова дюжина» и «Виселица».

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Дверь закрывается, лязгает засов. Мир сжимается до пропахшей гнилью и сыростью комнатушки.

Потрескивает единственная лампочка. Я смотрю строго на дверь, но краем глаза вижу каталку и труп на ней. Взгляд соскальзывает на мёртвое тело. Это мужчина, довольно плотный. Кожа цвета пергамента. Тёмные волосы, густые усы.

Мой дар — моё проклятие…

Сознание уносится в незнакомую деревню. Ещё живой усач в синей рубахе и джинсах шагает по тропинке среди густой травы. Ныряет в лесок.

Мгновение — и это уже не он, а я. Чувствую груз лишнего веса и внушительный живот, подрагивающий при ходьбе. Левое плечо ломит, тяжесть в груди. Дышать трудно, но я привык.

Что-то врезается в затылок. Я падаю. В глазах темнеет. Тело становится чужим, отделяется от гаснущего сознания. Но я ещё чувствую: кто-то шарит по карманам.

Это сосед Лёшка, наркоман. Трясущимися руками он хватает мои телефон и кошелек. Я ещё дышу. Лёшка замечает это. Кадык на его тощей шее подскакивает, он замахивается ногой. Бьёт.

Я вылетаю обратно в комнатушку. Лежу на полу, в той же позе, что и мёртвый толстяк в его последние мгновения.

Голова раскалывается, пульсирует в такт бешено скачущему сердцу. Я стучу ногой в дверь. Пытаюсь встать. Тело подчиняется неохотно.

Лязгает засов, и люди в белых халатах вывозят каталку.

— Выпустите меня! — молю я. Без особой надежды.

Ночь только началась. В коридоре ждут ещё шесть каталок. Шесть покрытых тайнами смертей. Мой дар — моё проклятие. Меня не отпустят, пока я не умру с каждым. Так сказал следователь.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Мастерская

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Мария Артемьева

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Пугать глаголом

Повествовательные формы в хорроре

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Хорошая история складывается из многих вещей, но есть одна вещь, которая превращает даже самую плохую историю —