Целитель - Gezenshaft

Примечание к части

Я об Шаг себе уже всю голову сломал. Со всеми этими проблемами, больницами, я просто не могу найти достаточно времени, не разбивая день на множество кусочков, без всякой продуктивности.

Возвращаюсь к весенне-летней практике попрошайничества, в обмен на контент. Любая денежка в радость. Как говорится, с миру по нитке - автору хлеб. Да, только хлеб - пока что не до масла.

Не до стишков с самокритикой... Опять пристава дали о себе знать. Догасить остатки долгов надо...

Моб. банк. +79501107586

Сбер. (новая) 2202 2032 7560 9925

PayPal - [email protected]

Яндекс 410019411970257

WebMoney -

R880122335276

Z174532754177

Тихий и спокойный вечер в доме Малфой плавно начал перетекать в ночь, но немногочисленные гости не желали расходиться, да и повода не было.

В небольшой гостиной в бежевых тонах, в лёгком полумраке, которому не дают захватить окончательную власть над помещением четыре светильника, вокруг стола с фруктами, закусками и выпивкой, сидели на диванчиках и креслах несколько волшебников и волшебниц. Тусклый свет от еле живого пламени в большом камине почти никак не влиял на атмосферу, если не считать тихого редкого потрескивания.

Трое мужчин сидели на креслах, только-только закончив обсуждение различных общих дел и планов — Малфой, Паркинсон и Сметвик. Последний был частым посетителем домов самых разных волшебников с порою диаметрально противоположными взглядами на жизнь. Разумеется, причиной тому является простой и очевидный факт — он целитель. Никто его не расспрашивал о конфиденциальной информации из других семей и домов, да и не рассказал бы он. Вот и сейчас Сметвик просто решил остаться после планового осмотра здоровья Люциуса — ведь и активы самого Сметвика тоже крутятся в бизнесе, связанном со старыми добрыми приятелями.

Леди же, коих было в компании нынче лишь две, Нарцисса Малфой и Аида Паркинсон, тихонечко шушукались на диванчике чуть ли не в обнимку, попивали вино, ели фрукты и хихикали над чем-то своим, словно ещё и Хогвартс не окончили. А причина проста — атмосфера. Вся эта лёгкая мрачность, полутона, неяркий свет магических светильников — они словно снова в Хогвартсе, сбежали из гостиной и устроили посиделки в одном из кабинетов. Да, компании были другие, другие волшебники, но суть остаётся та же, навевая позабытый флёр подростковой тайны, совершенно бессмысленной, но от того не менее притягательной.

— Ну что же, господа, — Люциус расслабленно откинулся на спинку кресла, а судя по лёгкой улыбке и характерному движению бокала в руках, он тоже проникся нотками лёгкой ностальгии. — Раз мы покончили с делами, то я предлагаю обсудить Хогвартс.

— Кстати, да, — Бенджамин Паркинсон, суховатый мужчина средних лет, обладатель чёрных-чёрных волос и носа с характерной горбинкой, последовал примеру Люциуса, располагаясь поудобнее в своём кресле. — Дочь пишет интересные письма.

— А я, пожалуй, послушаю, — Сметвику «располагаться удобнее» не требовалось — он сделал это вообще сразу. — Если что — выскажу своё мнение. Если оно вас вообще заинтересует.

Сметвик помахал рукой в воздухе, словно отмахиваясь от какой-то назойливой мухи, а леди именно этот момент выбрали, чтобы вновь неаристократично хихикать о чём-то своём. Удивительным можно было считать то, что при этом они оставались самыми настоящими леди как в позе, так и в движениях, что могло бы вызвать сильный диссонанс у неподготовленного к подобному свидетеля, случись такому появиться здесь.

— Позволь, Бенджи, — улыбнулся Малфой, — начать именно мне.

— Да пожалуйста-пожалуйста, главное обеспечь нам бесконечное винишко и можешь говорить сколько и о чём хочешь.

— Очень меркантильно с твоей стороны, — хмыкнул Малфой. — Но, собственно, мне не привыкать…

— …ибо есть лишь два волшебника, — хмыкнул уже Сметвик, приманив жестом руки дольки апельсина, — в чьём присутствии ты молчишь. И один из них, кстати… — Сметвик смачно прожевал одну дольку, — …уже всё ближе и ближе к возвращению.

— А ты не боишься? — Паркинсон перевёл взгляд на целителя. — Он может набраться… самоотверженности, и на этот раз сунется в Мунго.

— Пускай, — безразлично пожал плечами Сметвик. — А то люди стали забывать о причинах неприкосновенности целителей.

— Давайте, всё-таки, о Хогвартсе, — прервал не самую приятную тему Малфой. — Начнём, пожалуй, с бала. Как вам известно…

Лицо Люциуса стало малость вдохновлённым и все сразу поняли, что сейчас будут слушать. Слушать довольно много слов, возможно даже красивых, но главное — не потерять суть разговора.

— …Рождественский бал, который, кстати, уже давным-давно не проводился, является официальным мероприятием. Однако, в отличие от прочих официальных мероприятий, он даёт нам всем уникальную, редчайшую возможность, ради которой он вообще проводился раньше.

Малфой начал переводить взгляд с одного собеседника на другого, выдерживая драматическую паузу, и даже Нарцисса с Аидой решили послушать это импровизированное выступление.

— Возможность узнать наше подрастающее поколение чуточку лучше. Их предпочтения, их интересы, их страсти и то, ради чего или кого они готовы напустить тень на свою школьную репутацию. В наше время, помнится, школьная репутация превозносилась до некоего абсолюта, и все мы считали, что именно она будет нашим фундаментом в будущем.

— Какая глупость, — хмыкнул Сметвик, сложив руки на животе и теребя в них дольки апельсина.

— Это мы сейчас понимаем, и тем более, это понимаешь ты, Гиппократ, с высоты своего возраста. А тогда, репутация для нас была очень и очень многим.

— Говорить будем о возрастной группе наших детей? — важно спросил Паркинсон.

— Думаю, да. Они, если я правильно понял, отличились больше всех. Остальные — по мелочи. Дэвисы выдали небольшой неожиданный финт, девочка Сэлвинов внаглую умудрилась затащить на бал пятикурсника, будучи третьекурсницей. Некоторые так, по мелочи, пришли с одними, ушли с другими обжиматься по углам — ничего нового, — отмахнулся Малфой.

— Ну, тогда, вещай уже, в конце-то концов, — Паркинсон буквально опрокинул в себя оставшуюся треть бокала вина. — А то мы потеряем связь с реальностью раньше, чем ты дойдёшь до сути дела.

— Ну-ну, мой нетерпеливый друг, — улыбался Малфой. — Думаю, ты и сам знаешь, как там всё интересно закручивается. Например, надежда и радость всея Британских островов проигнорировал этот чудный светский раут. Более того, из надёжных источников мне стало известно, что свой парадный костюм и мантию он отдал Рональду Уизли, своему другу.

— То-то этот рыжий мальчишка был столь нелеп в воспоминаниях Пэнси, — хмыкнул Бенджамин, наполняя бокал белым вином. — Не думал, что надежда Дамблдора проявит столь вопиющую социальную несознательность.

— Мне порою кажется, — Малфой на секунду задумался, привычным движением поправив воротник чёрного костюма. — Что Дамблдору, мягко говоря, плевать на образование и социальную адаптацию мальчишки. Словно в них нет смысла. Словно и