Молочник - Владимир Алексеевич Абрамов

— Винки, сколько прошло времени с момента, когда я отключился?

— Прошла ночь, хозяин Колин, сейчас утро, — ответила домовая эльфа.

В висках ощущался какой-то дискомфорт, будто кожа натянулась. Я потрогал голову и обнаружил рубцы на месте, в котором дужки очков касались головы и ушей.

— Винки, дай зеркало.

Домовая эльфа тут же подала мне небольшое зеркальце. Отражение не радовало. Моя шикарная блондинистая шевелюра исчезла, вместо мальчика-одуванчика на меня пялил буркала какой-то лысый, сурового вида гопник, обезображенный шрамами. Помимо едва заметной метки на лбу по бокам головы шло два ровных розовых шрама, отогнув по очереди уши, обнаружил, что они с внутренней стороны тоже в шрамах, как и всё пространство за ними.

Понятное дело, что такое зрелище меня, мягко говоря, расстроило. На это последовала вполне естественная реакция — я начал громко материться сразу на трёх языках вперемежку: русском, польском и английском. На шум в комнату зашёл Гарри, увидев меня, он обрадовался.

— Колин, как себя чувствуешь?

— Пока не понял, — прекратил я изливать в пространство неудовольствие. — Вроде плохо, но в то же время рад, что живой. Что вчера было? Крестраж действительно удалось уничтожить? Почему я лысый и с новыми отметинами?

— Гермиона бы лучше объяснила, но она уехала к Рону, — вздохнул Поттер, присаживаясь на край кровати.

— Гермиона уехала?

— Да, — кивнул Гарри. — Она сказала, что раз мы справились с крестражем, а нас в доме много, то она лучше побудет со своим парнем. Наверняка Рон будет ревновать из-за того, что Гермиона жила со мной под одной крышей несколько дней, но да ладно, с этим как-нибудь справлюсь.

— В задницу Рона, меня сейчас больше интересует моя внешность и крестраж.

— Крестраж уничтожен, — ответил Поттер. — Мы проверили, магии там не осталось. Видел бы ты, как радовался Кричер, думаю, после такого он не станет тебя обзывать. Ну-у… На Винки он уже хотя бы не бурчит. А внешность… Ты потерял сознание. Когда развязали тюрбан, под ним обнаружились серьёзные ожоги, просто жуть. Чтобы их залечить, тебя пришлось раздеть, почистить заклинаниями тело и удалить с головы волосы. Римус и Гермиона применяли разные чары, зелья и мази, но раны почти не зарастали. Лишь когда к твоей постели прилетел феникс и поплакал на раны, они стали хоть медленно, но заживать. Сириус сказал, что твои очки какие-то волшебные, они защищали тебя, но слишком сильно напитались силой, излучаемой крестражем, в итоге раны оказались схожи с теми, которые наносят тёмной магией…

— Понятно, — поморщился я. — Короче говоря, шрамы останутся на всю жизнь… М-да… Весело погостил. Надеюсь, Луна не бросит меня, увидев таким.

— Флер же не бросила Билла, хотя ему досталось намного больше, всё лицо обезображено, — постарался подбодрить Гарри.

— Гарри, ты мне должен баррель единорожьего молока за вредность!

— За вредность? — удивлённо переспросил Поттер.

— Да-да. Наверное, слышал, что на вредных производствах рабочим выдают молоко? — дождавшись кивка от Гарри, я продолжил: — Вот и у меня вредная работа — уничтожать крестражи Тёмных Лордов. А раз работёнка магическая, то и молоко должно быть волшебным!

— Понял, — улыбнулся Гарри, поняв, что я шучу. — Баррель не обещаю, и не факт что единорожье… Кто бы мне выдал молоко за вредность… — под конец тихо пробурчал он.

— Нет-нет! Если не единорожье, то баррель драконьего. И обязательно с поздравительной открыткой, в которой ты укажешь, насколько ценишь меня как руководитель!

Поттер слегка улыбнулся, поняв, что я пытаюсь шутить.

— Как Тонкс?

— Она чувствует себя намного лучше, — ответил Гарри.

— Кажется, я знаю, почему ушла Гермиона. Как-то до этого её не волновало, что о ней подумает Рон…

— Почему же? — спросил Гарри.

— Недавно она назвала меня трусом… Гермиона, насколько успел понять, из тех людей, кто не даёт обратного хода и с трудом признаёт свои ошибки. Наверное, ей было просто стыдно смотреть мне в глаза. Хотя для победы над куском железяки не нужно много отваги… Я прекрасно осознаю свои возможности, так что против Сам-Знаешь-Кого не стал бы выходить на дуэль.

— Не думаю что это так, — тактично сказал Поттер. — Гермиона не самый простой человек, но… — он задумался.

— Пытаешься вспомнить, когда она признавала свои ошибки, а в голову лезет лишь: «Я же говорила!»?

— Ты что, использовал легилименцию? — удивлённо спросил Гарри.

— Нет, мыслей читать не умею, пока не учился, всего лишь жизненный опыт, — натянуто улыбнулся я. — Ох, не завидую её будущему мужу… Жить с такой женщиной — это кошмар. Она будет всегда поучать и сношаться с мозгами супруга. Гарри, тебе повезло, что Гермиона выбрала Рона, а не тебя.

— Мне нравится Джинни, — признался Поттер. — Гермиону никогда не рассматривал в качестве девушки. Я рад за Рона. Он привычный к её нотациям, так что не думаю, что это такая проблема.

— А что с остальными орденцами? Про Грюма что-нибудь слышно?

— Грюм и Флетчер погибли, — погрустнел Гарри. — Фред ранен, он после суда изображал меня и словил несколько неприятных проклятий. Сейчас лежит в Мунго, но вскоре уже вернётся домой. С остальными всё в полном порядке.

В комнату ворвался Сириус, вид у него был ошарашенный. Оглядев меня, он спросил:

— Колин, ты как?

— Нормально. Сириус, ты чего такой взъерошенный?

— Гарри, плохие новости, — с грустной миной выдал Блэк. — Только что Артур Уизли прислал Патронус с сообщением…

— Что-то с членами ордена? Гермиона пострадала? — взволнованно вопросил Гарри. — Сириус, не молчи, что случилось?

— Пожиратели напали на дом твоих родственников, — убитым голосом тихо произнёс Блэк.

— Дурсли? — прошептал Гарри. — Что с ними?

— Гарри, они все пропали… Их дом сожгли… — Блэк выглядел грустным, плечи опустились, во взгляде читалось сочувствие. — Прости, Сохатик, как-то за всеми делами никто не подумал о том, чтобы их обезопасить.

— Их похитили Пожиратели, чтобы выманить меня, — печально сказал Поттер. — Почему из-за меня все вокруг страдают?

— Гарри, не вздумай вестись на провокации! — твёрдо заявил Блэк.