Идем на Восток - Ольга Войлошникова

Надоел мне этот политес до скрежета зубовного! У меня немедленно родился гениальный план посетить фермы! Там-то уж точно утончённого бомонда не будет. Андле там уже всё облазила — пусть для меня экскурсию организует. Вдохновлённая этой мыслью, я пошла смотреть.

Теплицы не особо отличались от наших: многометровые ряды секций из поликарбоната, одетого на крепкие стальные каркасы. Грелись они от печей-бойлеров, в некоторых был устроен «тёплый пол» или трубы. В некоторых — воздухом.

Люди рассказывали с удовольствием и с гордостью, как человек, принимавший непосредственное участие — о всякой большой и трудной работе, результат которой уже не просто виден, а приносит ощутимые плоды. Их-то я как раз понимала прекрасно и щедро хвалила во все стороны. Людям приятно. А мне не трудно. Тем более что сделано всё было с большим прилежанием и прямо-таки образцово.

Девы наши всем интересовались и очень плотно общались с персоналом, вызывая определённое недоумение у господина гида. Он же здесь. Какие могут быть овощи, вообще?

Некоторые засранки демонстративно поглаживали висящие на кустах помидоры и томно вздыхали.

В одной из теплиц было сумеречно — даже снаружи видать. Агроном сказал: эксперимент. Какие-то супер-пупер вкусные грибы пробуют вырастить. Грибницу чуть ли не спёрли где-то и пытаются приживить.

Начальник тепличного хозяйства явно переживал за своё новое детище:

— Первый раз что-то не так пошло. Это уже вторая закладка. Сильно надеемся, что будет удачной. Там пока не видно ничего — пустые вроде бы гряды. Жаль. Так бы мы вас деликатесом угостили…

Лика, Гуля и ещё парочка «ботаничек» почуяли интересную задачу, забили копытами и ломанулись в эту теплицу, абсолютно забыв про вовсе уж растерявшегося Брэдли и несколько обескуражив хозяев своей решимостью.

— Вы не переживайте! — успокоила работников агропрома я, — Сейчас они вам скажут, что не так. И что сделать, чтобы было так. Посмотрим, что за грибы. Есть пакетик-то? Или ведро?

Ловеласа утешать не стала. Перебьётся, конь тряпошный.

Девочки мои, побегав между грядок, остановились и устроили выездной симпозиум грибоводов. Тепличные, переглянувшись, пошли к ним и включились в беседу, широко и узко жестикулируя. А я не пошла. Мне и отсюда всё хорошо видно. А понять я даже стараться не буду — знаю я их, сплошная химия помноженная на энергетические компоненты…

Вот они до чего-то договорились. Лика что-то… так-так, по ходу дела пошла разговаривать с грибами… Она постояла над грядкой, прикрыв глаза и слегка поводя над почвой руками, а потом начала аккуратно пальчиками выкапывать похожие на картошины комочки. Трюфели, чтоль? У местных отпали челюсти. Кто-то по-дурости побежал проверять в соседних грядках. Лика предупреждающе замахала испачканной в земле рукой — мол, рано ещё, придётся вам, ребятушки, подождать…

Осторожно подошёл (подкрался, скажем так) и пристроился рядышком оставшийся без цветника Брэдли. Мне сильно хотелось написа́ть, что он «влажно дышал в затылок» — но неправда же это. Дышал он скромно. Даже очень. Потому как ему в затылок свирепо дышал Тиредор. Но отойти сил в себе гид тоже не находил. Такая молчаливая битва магов. Вообще, у меня было сильнейшее подозрение, что со временем, практикуясь таким образом, наш начохраны таки разовьёт в себе дар ментального контроля. Вот сейчас, например, бедный герой-любовник скукоживался прямо на глазах.

Лика накопала уже полведра и что-то пока не собиралась тормозить. Надо спасти гида, пока его удар не хватил. Сбить с доминанты.

— Слышь, паря! Скока таких грибов надо, чтобы как следует закинуться?* — клиент завис, и я решила подбодрить его поручением, — Сходи, узнай.

*Братва и кольцо. Перевод Гоблина.

Пошёл. Спросил у старшего агронома, повергнув его в ступор. Наши девки, вычислив источник вопроса, дружно начали ржать. Что дружок, сегодня день нестандартных реакций? То ли ещё будет…

Фокус с трюфелями произвёл на сельхоз-работников неизгладимое впечатление. Я предупредила тепличных, что так больше ни у кого не получится — чтоб в грядках не колупались, не попортили грибницу или чего там у этих трюфелей… Лика тщательно вытерла платком испачканные в земле пальцы и аккуратненько спрятала платочек в сумочку. И только потом спросила: где бы тут руки помыть. Так-так, чувствую, придётся нам ещё одну теплицу городить, под трюфеля. Известно же, что лучше всего приживается спёртый росток…

Половину из выгнанного Ликой ведра приготовили нам сразу, половину утащили к княжескому столу. Ну грибы и грибы. Нет, вкусные конечно. Орехами отдают. Но чтоб за это платить двадцать тыщ за килограмм (и это ещё, как мне сказали — минимум) — это чёт перебор…

Вечером у князя смаковать будем, как то дефлопе*.

*Которого в мире осталось очень мало…

Накормили нас от пуза, так что в библиотеку я вкатилась, как колобок. Не знаю, чего я хотела увидеть, но… Нет, я не думала, конечно, что это будет волшебная библиотека из кино про очкастого Гарри или Флорентийская, к примеру. Но почему-то подсознательно ожидала, что это будет что-то очень красивое, возможно в стиле русского модерна. А оказалось… как-то так. Обычная казённая городская библиотека. Большая, но скучная. Души в ней не было, что ли?

Я велела гиду проводить наших дам в театр, и он не смог устоять. Девки по-тихой ржали над ним и бросали томные взгляды. Засранки.

А я пошла на чаепитие.

ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ИЗ ДОБРЫХ ПОБУЖДЕНИЙ

Кельда

Княгиня встретила меня в той же маленькой столовой, в которой утром состоялся завтрак.

— Если хотите — можем пойти в зимний сад. Хотите?

— Нет уж. Не доверяю я вашим садам. Мы же не гулять идём, правильно? Так что давайте здесь.

Татьяна Семёновна выразительно посмотрела на Тиредора.

— Это Тир. Моя вторая тень. Он входит в круг самых ближних и доверенных наших лиц. И он никуда не уйдёт, даже если я вдруг захочу — приказ барона выше моего.

— Дело в том, что я хотела поговорить с вами немного о другом, но в обед мне сообщили новость… несколько личного свойства.

— Если вопрос сугубо личный и касается вас — можете написать на листке. Если речь идёт обо мне — лучше говорите вслух. Ему в таком случае необходимо быть в курсе.

Татьяна Семёновна решилась.

— Я узнала, что к вам приставили гида. Светлицыны настояли на кандидатуре — лучший специалист-общественник… — она разгладила скатерть, — Многие не стали возражать. Я понимаю, это политика. Кто-то не совсем доволен новым союзом…

Я молча слушала, хотя мне до ужаса хотелось сказать: «Я вас умоляю! Да многие готовы нас уже сожрать от зависти!»

— Они будут искать ваши слабые места. Но я… понимаете, чисто по-женски, я бы не хотела, чтобы вы попали в сложную… неразрешимую ситуацию, — княгиня собралась с духом, — Я хочу предупредить! Это человек опасен. Он…

— Патологический ловелас? — закончила я.

Татьяна Семёновна захлопала глазами:

— Вам уже сказали?

— Да боже ж мой, дорогая моя! Вы что — не читали моё досье?

Она смотрела на меня во все глаза.

Понятно. Не читала. А ведь оно есть, при такой крыше — не может не быть!

— Я — видящая. Вижу опасность. Могу читать в душах. Молодой человек забавен, но не опасен. Нравы у нас довольно свободные. Я думаю, что до конца поездки наши девчонки будут кидать его друг другу, как мячик, пока не наиграются, тем более что с ним даже предохраняться не надо — он же бесплоден.

Княгиня смотрела на меня почти что с ужасом.

— Татьяна Семёновна, дорогая! Чем я вас так поразила? Развязностью нравов? Женской свободой выбирать половых партнёров? У вас не так, видимо?

— М-м-м… у нас всё довольно-таки… патриархально.

— Видела я итоги вашей патриархальности. Вон, вся верхушка уже шизует по-жёсткому. Я, кстати, предпочитаю чай горячий, чёрный и с молоком.

— Ой, извините!

Мы принялись за чаепитие.

— Ой, какой пирог! Обожаю черёмуху со сметаной! Сами пекли?

Княгиня чуть не подавилась.

— Да шучу я, шучу! По спине похлопать?.. — чё-то жалко мне её стало; не так всё лучезарно в княжестве оказалось, как хотелось бы, — Я,