Иноземец с черной аурой - Александр Владимирович Немченко

Я даже жевать перестал. Сили в одиннадцать лет могла десять минут продержаться в сидячей позе с пятнадцатикилограммовым бревном на плечах, а я — здоровый парень почти восемнадцати лет от роду едва смог продержать восемь минут, а потом только шесть.

— Ну как продвигаются дела, Леша? — раздался позади голос Виона.

Я, уже привыкший к подобному, почти не испугался. Просто быстро встал, обернулся и, поклонившись, произнес:

— С трудом, мастер. Первоначально восемь минут продержался, потом только шесть.

Вион погладил бороду, усмехнулся.

— Что ж, тогда после обеда будешь выполнять другое упражнение. Ляжешь на спину, а затем будешь удерживать бревно на согнутых руках. Твоя задача продержаться час. Конечно же, будешь использовать ауру, и между попытками двадцать минут перерыв.

Он показал, насколько должны быть согнуты руки, я кивнул. После чего мастер ушел.

— Будут еще и другие упражнения. Все это должно научить тебя лучше контролировать ауру, — с легкой улыбкой произнесла Сили, видимо, вспоминая что-то.

Я, наконец, доел обед, отложил миску и палочки.

— Леша. Не боишься ли ты умереть в бою? — спросила внезапно девушка.

— Не знаю. Я не думаю об этом. Все, что меня заботит, это вопрос — как победить?

— А какие испытываешь чувства?

— Предвкушение. Наверное… Я точно описать это чувство не могу. Это непохоже на страх, больше на нетерпение, когда хочешь, чтобы что-то волнительное произошло быстрее. А еще испытываю азарт. Вообще, это смесь чувств. Возможно, есть там место и страху, но это не осознается. Я не думаю о смерти, я больше боюсь проиграть.

— То есть, ты готов умереть, но лишь бы не проиграть?

— Возможно. Мне кажется, я буду рад, если выиграю даже ценой жизни.

— Даже если это может причинить кому-то боль? — спросила она.

— У меня не было близких, я сирота. Так что никогда о таком не задумывался. Но даже так могу сказать одно. Жизнь — сама по себе сражение. Сражение с обстоятельствами, сражение с препятствиями. Смерть поджидает на каждом углу. Конечно, можно все же обойтись без сражения, забиться в уголок и вести себя тихо, ни с кем не конфликтуя и ничего не стараясь добиться. Только вот что это будет за жизнь? В чем ее смысл? Умрешь, и никто не вспомнит о тебе, словно тебя и не было. Разве это лучше, чем смерть в бою? На самом деле разницы нет, в бою ты умрешь или от старости прожив тихую и обычную жизнь. Вот только если сражаешься, то можешь победить и получить что-то или добиться чего-то, оставить след в истории. А если жить тихо и незаметно, то ничего не добьешься. И когда я говорю про сражения — это не только драки. Стремиться стать великим художником — тоже нелегкое сражение. Сначала с обстоятельствами: если родился сиротой без дома и денег, стать художником в сотни раз сложнее, чем если родиться в богатой семье, где тебе предоставят лучших учителей. Но даже так, карабкаясь к вершинам, будешь сталкиваться с другими такими же, кто будет карабкаться и надеяться на то, что они будут сражаться честно, не используя подлых приемов — как минимум наивно. Я занимаюсь боевыми искусствами, потому что это даст мне возможность быть кем-то, ну и, потому что мне это нравится. Мне нравится биться, нравится побеждать. А тебе? Разве тебе это не нравится? Страх смерти настолько сильно засел в тебе, что боишься вновь выйти на бой?

Сили замерла, глядя в одну точку, стараясь осмыслить мои слова. Я же поднялся с лавки.

— Та улыбка, когда ты вспоминала про тренировки — она же была искренней. А те победы над Шэнем — разве не приносили тебе радости?

Я оставил ее одну в раздумьях, а сам вернулся на площадку, где в стороне Шэнь продолжил наносить удары в камень, не касаясь его. Мимо прошел Вонг, что отправился обратно в подземный тренировочный зал. Тэн Ли же с мастером занимаются в общем зале вместе с остальными учениками. Только если ученики отрабатывают обычные движения, Тэн Ли осваивает какие-то техники под индивидуальным присмотром Виона.

Ухватив бревно за скобы, я лег на землю и согнул руки. В отличие от обычного удержания того же грифа штанги тут надо брать за скобы, а значит, положение рук другое и в целом идет серьезное напряжение на предплечья и запястья. А учитывая, что бревно держится не на вытянутых руках, где его можно было бы удерживать как раз за счет упора, то это еще больше осложняет задачу. Я направил ауру в руки после чего в мышцы. Часы же намотал на бицепс так, чтобы мог видеть циферблат, просто скосив взгляд.

Первые десять минут прошли легко, если не считать неудобства в виде палящего солнца. Но усталость потихоньку стала накапливаться. Я пытался мысленно полностью перенаправить ауру только в мышцы, но ощущал, что немало ее в коже и костях. К тридцатой минуте руки стали явственно болеть, а я покрылся потом. В итоге, на сороковой минуте я не выдержал. Понимая, что еще чуть-чуть и руки отнимутся, и бревно рухнет на меня, я медленно опустил его за голову.

После двадцатиминутной медитации и прогону ауры по кругу вновь приступил к тренировке, но на этот раз продержался всего двадцать пять минут.

До вечера я сделал это еще несколько раз, на чем мои тренировки и закончились.

Поздно вечером после уборки и мытья в ванной, на этот раз без инцидентов, я вернулся в свою коморку. Хотелось просто лечь спать, но вместо этого я встал в стойку и, сосредоточившись на ауре, нанес удар. Распределение ауры в руке оказалось неравномерным и неидеально точным.

Я определенно делаю что-то не так. Или может мне просто не хватает опыта?

Сделав глубокий вздох, я нанес удар ногой.

Если с ударами рук у меня более-менее все получалось и ауру, пусть и не идеально я мог распределять так, чтобы считать удар руки именно ударом техники школы змеи, то вот с ногами все происходило так, как до этого с руками. Я совсем не могу распределить ауру. Более того, не всегда получается распределить ее так, чтобы в сухожилиях было больше. Иногда большая часть оказывается в мышцах или в костях — естественно и удар получается далеким от идеала.

Я продолжил наносить удары. В голове постоянно звучит одна мысль — ведь на той тренировке с бревном я направляю почти 80 % ауры