Каникулы бога Рандома - Дмитрий Дубов

А говоря всё это, я думал о серьёзности своей собственной ситуации. Совершенно не ожидал, что меня вообще смогут ранить. А тут, пожалуйста, прошили, как делать нечего. Нет, надо набирать ярых поклонников и зарабатывать благодать. Без неё далеко не уедешь.

«Вообще я могу основать младшую ветвь… — начал было Игорь и замолчал, но затем понял, видимо, что от меня всё равно мысли скрывать сложно, поэтому продолжил: — но для этого нужны…»

«Деньги, разумеется, — на этот раз его перебил я, потому что терпеть не мог, когда тянут кота за хвост. — Ты всё ещё не понял, с кем имеешь дело? Денег у тебя будет с лихвой, если только нудить перестанешь».

— А что случилось в туалете? — раздался далёкий голос санитарки, вызвав у Туманова неподдельные эмоции. — Тут бомба что ли взорвалась?

«Хорошо, — сказал он мне, и я почувствовал в нём искренность, — не буду больше нудить. Не хочу до конца жизни взрываться в туалете».

«То-то же, — ответил я и вернулся к самому началу разговора. — Что же до папеньки твоего, то, может быть, просто сделаем твою маменьку вдовой, да и делов-то? Женщина она видная, красивая, молодая ещё. Женим на каком-нибудь без привычки проигрывать детей».

«Точно! — Туманов вдруг спохватился, и я тоже понял, что слишком долго задержался в больничке. — Светка! Мы ж из-за неё сюда прилетели! Бегом! А то разлеглись!»

«Ну вот, — сокрушённо ответил я. — А ужин был так близко».

«Слушай, она — хорошая девчонка, — горячо начал мне доказывать Туманов. — Она тебе обязательно понравится. Она — светлый и чистый человек. А в том, чтобы полагаться на авось, ей вообще равных нет».

«Да не надо меня уговаривать, — отмахнулся я и вышел в коридор, где в глаза сразу бросилась покосившаяся дверь туалета. — Я же уже прилетел сюда. Маслину вот схватил, выражаясь жаргонно. Так что нормально. Мне всё нравится».

— Уже уходите? — раздался голос Антона Павловича. — Вам бы до утра остаться. Я бы посмотрел, чтобы всё было нормально.

— Всё будет отлично, друг мой, — заверил я его, крепко пожав руку. — Я тоже немного в лекарстве смыслю.

— Или в чём-то с ним родственном, — усмехнулся тот, понимая, что сболтнул лишнее. — Впрочем, не моё дело.

— Ничего-ничего, — ответил я и заглянул в его глаза. — Сегодня не забудьте проверить почту. Мне кажется, великий Рандом на вашей стороне.

— Хорошо, — ответил тот и устало потёр переносицу. — Как раз я сегодня на дежурстве.

Я вышел из больницы и задумался. Вот зачем этот талантливый парень тратит свою жизнь на совершенно бесперспективные вещи? Да, конечно, целительство — это великая вещь, но расходовать её так, в районной больнице? Очень странно.

«Мы, люди, так устроены, — ответил мне Туманов, и я понял, что ему врач тоже понравился. — Он не то чтобы не видит перспектив в чём-то другом. Душа у него лежит к тому, чтобы помогать другим людям».

«Это отлично, — согласился я, снова столкнувшись с загадкой человеческой натуры. — Но можно было заниматься точно тем же, но чуть для других людей и иметь с этого столько, чтобы жить в кайф. В конце концов, вы не просто смертные, вы слишком быстро смертные».

«Видишь ли, не всё в этом мире измеряется деньгами…» — начал было Игорь.

«Не-не-не, — запротестовал я. — Это слишком длинная и нудная тема, давай не станем её начинать».

«Хорошо, — согласился он. — Пока не будем».

Я не стал ему возражать. Если хочет с кем-то рассуждать о ценности человеческой жизни, пожалуйста. Только после моего возвращения на Олимп.

* * *

Мать Туманова пристраивала своё авто на парковке больницы. И я заметил её как раз в тот момент, когда задумался о том, как мы будем добираться.

Лаки, а ты ко мне всё-таки неравнодушна, дрянная девчонка!

— Сынок! — Туманова буквально подбежала ко мне, собираясь повиснуть на шее, но затем вспомнила о ранении. — Сынок! Я так за тебя переживала! Сначала Светка, потом ты! Я бы не вынесла такого!

— Всё нормально, мам, — ответил я и взял её за плечи. — Не забывай молиться великому Рандому, и всё у меня будет отлично. И у тебя, соответственно.

«Слушай, — Игорь оказывается всё это время размышлял над моим предложением сделать его маму завидной невестой, но сначала вдовой. — Я вот что подумал. Шестьдесят миллионов у отца есть. Ещё тридцать добавим и расплатимся. Всё, ничего угрожать нам не будет».

«Нет, свои деньги в эту клоаку мы кидать не будем, — ответил я, садясь в машину. — Это же бездонная бочка. Сегодня девяносто миллионов, завтра ещё двести. У человека нет ничего святого. И тормозов тоже нет».

«И что же делать? — с тяжёлым вздохом спросил он. — Всё-таки отец родной».

«Я не уверен, — за окнами проплывала тёмная местность, лишь изредка расцвеченная фонарями. По сравнению с Монте-Карло тут было глухо, мрачно и скучно. Но я всё ещё надеялся на то, что ненадолго застряну под Смоленском и скоро вернусь к своим каникулам. — Он относится к тебе, как к собаке. Если не хуже. Так что мысль про отдельную ветвь для тебя — одна из самых здравых за сегодня. Что для этого требуется? Кроме денег».

«И всё-таки, и всё-таки, — проговорил Туманов, — если говорить не о деньгах, надо сначала понять, что их нужно сто миллионов, и после этого уже можно замолчать. А в остальном, требуется земельный надел не из отцовского, магический дар и какая-нибудь оригинальная фамилия. Например, Туманов-Озеров».

«Очень оригинально, — согласился я, сочась сарказмом. — Ладно, я понял. Будет тебе своя ветвь».

* * *

Туманов-старший встречать нас не вышел.

Но при этом просил передать, чтобы я явился в его кабинет.

«Только не убивай его, пожалуйста, — попросил Игорь, когда почувствовал, что я закипаю от такого отношения. — Возможно, как-то иначе получится воздействовать».

Я даже улыбнулся. Как-то иначе? Да пожалуйста. Я