Измена. Цена ошибки - Мила Рейне

— У нее шок! — рычит отец. — Подождите с расспросами. Не видите, в каком она состоянии?

Отец разговаривает с врачами. Слышу, что он уже с кем-то о чем-то договаривается, в суть не вникаю.

— Сможешь ответить на вопросы? — уточняет отец и осторожно гладит меня по голове, я киваю.

Даю показания на автопилоте, и от меня отстают. Сколько проходит времени, не знаю, но когда из операционной выходит врач. Папа сжимает мою руку.

— Ваш муж в очень тяжелом нестабильном состоянии. Мы сделали все возможное. Дальше уже всё от его организма зависит. Езжайте домой. В реанимацию мы вас не пустим. Если будут новости, я вам позвоню. И с кем я могу переговорить по поводу проведенной операции?

— Все, что потребуется Орлову говорите мне. У дочери сейчас шок, — заявляет папа. — Я куплю все необходимые лекарства и привезу.

— Хорошо, — кивает врач. — Зайдите ко мне на пару минут.

Папа оставляет меня одну и уходит в кабинет, а когда возвращается, помогает мне подняться.

— Надо сообщить Ярославу. Это его брат, — выдыхаю я. — У Артёма других родных нет.

— У тебя есть его номер? — уточняет отец, а я киваю. — Дай мне, я сам с ним поговорю.

Я смотрю на отца с благодарностью, отправляю ему номер Макарова. Отец отводит меня в свою машину, где за рулем сидит Константин. Я не могу сделать полноценный вдох. Руки трясутся. В груди все огнем горит. Папа общается по телефону с Ярославом. Потом садится рядом со мной и обнимает.

— Куда едем, босс? — уточняет Костя.

— Ко мне домой.

Не помню, как мы добираемся до квартиры отца. Папа заставляет меня лечь на кровать. Садится рядом и гладит меня по голове.

— Ты ни в чем не виновата! Поняла? — строго смотрит на меня.

— Ты умеешь читать мысли? — удивленно смотрю на него.

— Не трудно догадаться, о чем ты сейчас думаешь. Тебе надо поспать. Подумай о ребенке. Врачи сделали все, что смогли. Теперь жизнь Артёма в его руках. Этого Пашку найдут и накажут.

— Как можно взять и воткнуть нож в другого человека? — ошарашено смотрю на папу. — Как?

— Не думай об этом. Еще раз говорю, тут нет твоей вины.

— Мне страшно… А если он не выживет? Пап… Я не хочу, чтобы он умер.

Отец тяжело вздыхает и целует меня в макушку.

— Алиса, я хорошо общаюсь с главврачом этой больницы. Он обещал держать меня в курсе, и лечащий врач Артёма тоже будет со мной на связи. Я обо всем договорился. Поэтому не думай о плохом. Тебе нельзя нервничать.

Не замечаю, как проваливаюсь в тревожный сон. Просыпаюсь уже утром. Пахнет кофе и сырниками. На кухне раздаются голоса. Я сползаю с кровати и первым делом иду на кухню. Мне хочется узнать, есть ли новости. Захожу на кухню. За плитой стоит домработница отца. А за столом сидит отец, Маша и Ярослав. Мужчины пьют кофе, Маша сок. Часы, висящие на стене, показывают восемь утра.

Маша поднимается со стула, подходит ко мне и крепко обнимает.

— Я пригласил Макаровых к нам, — говорит отец.

Я смотрю на Ярика, и у меня слезы собираются в глазах. Макаров хмурится, поднимается со своего места, подходит ко мне и осторожно обнимает.

— Алиса, все будет хорошо. Ты не виновата, — выдыхает он и целует меня в висок. — Мы с Машей любим тебя, как и раньше. И нам все равно, что вы с Тёмой уже не вместе. Ты нам, как сестра.

— Спасибо, — шепчу в ответ.

Я боялась, что Ярослав будет считать меня виновной в том, что случилось. Гора падает с плеч, когда понимаю, что отношение Маши и Ярика ко мне не изменилось.

— Маша, присмотри за Алисой, а нам с Ярославом нужно уехать по делам, — говорит отец.

— Виктор, не волнуйтесь, я ее одну не брошу, — отвечает Маша.

— Новости из больницы были? — смотрю на родных с надеждой.

— Все так же в тяжелом состоянии, — отвечает мне отец.

Папа и Ярослав уходя, а мы с Машей остаемся на кухне. Домработница ставит перед нами сырники со сметаной. У меня нет аппетита, у Маши тоже. Мы с ней выпили по стакану вишневого сока. Я иду в душ, чтобы привести себя в порядок. Когда выхожу, Макарова поворачивает ко мне ноутбук.

— Предлагаю посмотреть различные варианты для детских комнат, чтобы как-то убить время и не думать о плохом, — говорит она.

— Хорошо, — киваю, беру со столика расческу и пытаюсь расчесать мокрые волосы.

Все мои мысли занимает Артём. Я всей душой хочу, чтобы он выжил. Да, он предал меня, но смерти я ему никогда не желала. Он для меня не чужой человек. Если бы я не позвала его в кафе, ничего бы этого не случилось. Осознаю, что моей вины нет, так сложились обстоятельства, но на душе от этого не легче.

Время тянется медленно. Отсутствие новостей напрягает. Папа и Ярослав еще не вернулись.

Ближе к вечеру мой телефон оповещает о входящем звонке. Вижу номер мамы.

— Привет, мам, — говорю без эмоций.

— Ты… Какая же ты гадюка! — рявкает на меня мать. — Из-за тебя Павлика милиция увезла. Ну, ты и дрянь! Тамара рыдает полдня, я не знаю, как успокоить подругу. Мне стыдно, очень стыдно, что у меня такая дочь!

— Паша нож воткнул в человека. Он нарушил закон. Из-за него Артём в реанимации в тяжелом состоянии.

— Твоему бандиту место на кладбище, — шипит мать, а у меня сердце сжимается от ее слов. — Это ты виновата. Вырядилась как доступная шлюха, поэтому из-за тебя мужики и подрались. Этот твой бандит все лицо разбил Павлику. Он когда на дачу к нам приехал весь в крови и отекший, мы с Томой чуть в обморок не упали. Паша защищался!

— Он подскочил к нам со спины и нанес удар ножом, когда мы этого не ожидали. Во дворе было много свидетелей. Все видели, что Паша напал на Артёма. Никакая это не самозащита! И Паша меня ударил по лицу. У меня теперь синяк на щеке.

— Тебе лишь бы хороших людей оклеветать! Тома и Павлик святые и добрые люди, они слова плохого никому не сказали. Павлуша мухи не обидит. А из-за