Русский агент Аненербе - Дмитрий Шмокин

— Внутри мы нашли останки и личные вещи. Судя по печатям и документам, это склеп вашего Дитриха фон Любека, известного ганзейского купца. Но главное не это… — понизил голос, — В склепе обнаружены рунические надписи. Причем не обычные торговые метки, которыми иногда пользовались ганзейцы. Это действительно настоящие руны… Это что-то другое. Обратите внимание на фотографию каменной плиты с выбитыми рунами. Это надпись гласит: «Сила в крови, правда в тени». Весьма любопытная надпись. не правда ли? И еще…

Он достал увеличенные снимки рун.

— Видите эти символы? Они похожи на те, что мы нашли в Экстернштайне. Такая же комбинация рун старшего футарка с какими-то неизвестными знаками. И самое интересное — они расположены в той же геометрической последовательности.

Лебедев взял со стола лупу и внимательно рассмотрел руны. Без сомнения они четко совпадали с рунами в дневнике.

— Я хочу вас спросить, Франц… — Янкун обвёл пальцем контур руны «Альгиз», выцарапанной на пергаменте XIV века. — Какой во всём этом смысл? — Он поднял глаза, в которых смешались азарт и страх. — Этот Дитрих фон Любек… он был купцом из Ганзы. Торговал шерстью и солью. Но эти руны — они старше его эпохи на столетия. Как он мог их знать? Как, черт возьми, купец из Любека мог знать эти руны? Возможно, что фон Любек был не просто купцом? А принадлежал к какому-то тайному обществу. Ведь эти руны… Они могут быть частью древнего знания, которое передавалось в узком кругу посвященных и имели могущественную силу. Я запросил документы из архивов Любека, жду ответа. Вам любопытно будет на них взглянуть?

— Несомненно… Возможно, фон Любек был не просто купцом, — произнёс Константин, намеренно растягивая слова. — Ганзейские гильдии… они хранили секреты. Может, он принадлежал к кругу тех, кто верил, что руны — ключ не только к богатству, но и к власти.

— Они поклонялись «старому богу из земли льдов». Проводили обряды. Писали руны кровью, — засмеялся Янкун, потом поправил очки, а сняв их положил на стол.

— Меня больше интересует, почему склеп находится так далеко от Ганзейских торговых путей? — ответил Константин Лебедев.

Он внимательно посмотрел на собеседника.

«Что-то ты не договариваешь Герберт Янкун», — подумал Лебедев.

— Франц, я думаю, что все дело как раз именно в рунах. Не хотите взглянуть на это более детально? Вы ведь помогали с расшифровкой рун из Экстернштайна.

Янкун поправил узел галстука и пояснил:

— Тут такое дело… Рейхсфюрер СС лично заинтересовался этим делом. Когда доклад о находке лег на стол рейхсфюреру СС, Генрих моментально отреагировал.

Он достал из папки телеграмму с личной печатью Гиммлера.

— Он приказал немедленно законсервировать объект и прекратить все работы до прибытия оберштурмбаннфюрера Франца Тулле, то есть вас. Вот сами прочтите…

Лебедев взял распечатку телеграммы Гиммлера:

СРОЧНО. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Шифр: «Нордлихт-7»

От: Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер

Кому: Оперативная группа «Аненербе-Норд», сектор «Луга-1941»

Дата: 25 октября 1941 г.

Приказ № 112/SS/OST:

1. Все исследования объекта «Грааль» (склеп Дитриха фон Любека, координаты: 58°42' с. ш., 29°54' в. д.) немедленно прекратить.

2. Объект подлежит полной консервации. Засыпать вход, уничтожить документацию, замести следы присутствия.3. Ожидать прибытия гауптштурмфюрера СС Франца Тулле для инспекции и передачи артефакта в штаб-квартиру Аненербе.

3. Нарушители приказа будут преданы военному трибуналу по статье «Саботаж фронтовых операций».

Примечание: Враг приближается к линии «Лужский рубеж». Рейх не допустит утраты наследия предков.

Подпись: Г. Гиммлер

Печать: Персональная печать рейхсфюрера СС (орёл со свастикой, обрамлённый рунами «Тюр» и «Одал»).

«Ни фига себе!», — Лебедев смотрел в текст телеграммы понимая, что начальнику отдела раскопок Аненербе было от чего волноваться.

Янкун откинулся в кресле, и глубоко затянулся сигаретой и выпустив струю дыма, смотрел на Лебедева изучая реакцию собеседника.

«А ведь все принимает очень серьезный оборот. Я должен лично отправиться в Лужский район чтобы изучить склеп. Интересно что я там найду?» — подумал Константин, размышляя о своей дальнейшей судьбе.

— Я знаю, Франц вы особый человек, я бы сказал у вас особый дар. Гиммлер не раз говорил, что вы обладаете каким-то сверхъестественным чутьем на подобные находки и неспроста ввел вас в свой личный штаб. Он настаивает, чтобы именно вы возглавил исследование склепа. Все остальные специалисты отстранены.

Янкун закурил новую сигарету, его руки слегка подрагивали.

— Франц, я слышал о вас разные истории, прошу прощения, некоторые из них звучат очень фантастично. Но раскрытие тайн рунических камней в Норвегии, исследования в Вевельсбурге… Скажите, это правда, что вы способны… — Герберт Янкун запнулся…считывать информацию напрямую из древних артефактов?

Лебедев решил, что чуть-чуть приоткрыть тайну Янкуну будет весьма полезный шаг.

— Герберт, я не буду говорить о себе, но скажу больше про эти руны, они при правильном использовании, имеют сущность информационных ключей, способных открывать проходы в другие миры. И в результате этого менять существующую реальность. Это правда Герберт. Необходимо найти набор и последовательность правильных действий.

Собеседник Лебедева застыл, глядя на него немигающим взором, через несколько секунд на его сигарете упал пепел и только это заставило его очнуться:

— Франц, я изучал руны десять лет. Они — часть истории, просто древний алфавит, магия предков… но «ключи»? «Проходы в другие миры»? Это звучит, как бред шизофреника из кабаре. Прошу прощения за резкость.

— Вы ставите под сомнение убеждения рейхсфюрера?

— Нет, конечно же нет… Дорогой Франц, можете рассчитывать на мое полное участие и поддержку. Все что будет в рамках моих возможностей… Любая из подчиненных мне зондеркоманд в вашем полном распоряжении. Можно спросить, когда вы планируете отправиться?

«Ну вот и ладушки…», — удовлетворенно подумал Лебедев.

— Как только завершу все дела здесь. Рейхсфюрер просил разобраться с одним запутанным делом в концентрационном лагере Заксенхаузен.

* * *

Константин Лебедев еще какое-то время разбирал бумаги в своём кабинете надеясь найти страницы из дневника Дитриха фон Любека, но вскоре убедился, что вряд ли он их найдет и поэтому решил ехать домой, потому что сам кабинет напоминал лабиринт из бумаг — старые карты с пометками кроваво-красным карандашом, папки с грифом «Geheime Reichssache», обрывки пергаментов, испещрённые рунами, которые, казалось, шептались между собой и посмеивались над его тщетными попытками, на забытом языке.

— Чёрт! — Лебедев швырнул очередную папку на пол, и облако пыли взметнулось в воздух, закрутившись в луче настольной лампы. Её абажур, обтянутый зелёным сукном, бросал болотные блики на стены,